Племянник чародея. Лев, Колдунья и платяной шкаф. Конь и его мальчик. - Клайв Стейплз Льюис

— Но можно сделать еще лучше, — оживился гном. — Приберечь вот этого, — тут он пнул лежащего ничком Эдмунда, — тогда с ними можно будет поторговаться.

— Вот еще! Это значило бы спасти его.

Эдмунд почувствовал, что при этих словах она презрительно усмехнулась.

— Но тогда, — сказал гном, — если это делать, то лучше сделать побыстрее.

— Я бы предпочла сделать это, как положено, на Каменном Столе, — заявила Колдунья. — До сих пор Это всегда совершалось там.

— Но нам, наверно, придется очень долго ждать, пока Каменный Стол снова можно будет использовать по прямому назначению.

— Ты прав, — промолвила Колдунья. И спустя какое-то время добавила: — Тогда сделаем это здесь. Сейчас.

В этот миг в лощинку стремительно ворвался Волк и, рыча, помчался к ним.

— Я их видел, — прохрипел он. — Они все у Каменного Стола, с ним. Они убили моего вожака, Маугрима. Я прятался в чаще и видел все своими глазами. Его убил Сын Адама. Бежим! Скорее! Бежим!

— Нет, — сказала Колдунья. — Нам незачем бежать. А тебе сейчас надо поторопиться. Иди и собирай всех наших, чтобы они как можно быстрее спешили ко мне. Зови великанов и волков-оборотней, зови болотных кикимор, великанов-людоедов и кентавров. Зови кровососов, ведьм, призраков, племя поганок. Надо готовиться к сражению… Что случилось? Разве мой жезл еще не со мной? Если они меня ослушаются, я их всех превращу в камень!.. Убирайся, да поскорее, у меня есть еще одно маленькое дельце, с которым я хочу покончить до твоего возвращения.

Огромный зверь низко склонил голову, повернулся и вприпрыжку понесся прочь.

— Что ж, — сказала Колдунья, — коли нет у нас Каменного Стола, поищем замену. Найдем какой-нибудь поваленный ствол или пень.

Эдмунд почувствовал, как его грубо поставили на ноги. Гном прислонил его спиной к дереву и начал прикручивать веревкой. Эдмунд видел: Колдунья сбросила свою мантию и осталась в платье без рукавов, ее руки были жуткого белого цвета. Их только он и видел, потому что в лощине, окруженной высокими деревьями, очень быстро темнело.

— Готовь жертву, — приказала Колдунья.

Гном расстегнул воротник Эдмунда и обнажил его шею. Потом он вцепился в волосы мальчика и оттянул назад его голову. И в этот момент Эдмунд услыхал странный звук — вззз-взззз-взззз. С минуту он стоял так, не понимая, что происходит. Потом догадался: Колдунья точила нож.

Вдруг со всех сторон поднялся шум, топот и хлопанье — гулко и часто топали тяжелые копыта, били по воздуху огромные крылья. Затем пронзительно завизжала Колдунья, и вокруг поднялась суматошная возня. Вскоре Эдмунд почувствовал, что его отвязали, потом подхватили сильные руки. Он услышал: кто-то разговаривает — голоса были громкие, но добрые…

— Положите его наземь… и дайте глотнуть немного вина…

— А ну, малыш, выпей-ка это… Через минуту с тобой будет все в порядке…

— Подержите его кто-нибудь…

Потом голоса эти заговорили уже не с ним, а, по-видимому, между собою.

— Кто держит Колдунью?

— Я выбил у нее нож из руки и больше ее не видел.

— Ты дал ей сбежать?

— Да нет… Вот же она… Держи!

— Это же старый пень…

Но тут Эдмунд впал в глубокое забытье.

Вскоре кентавры, единороги, олени и птицы, — это, конечно, был тот самый спасательный отряд, который в конце предыдущей главы распорядился послать Аслан, — отправились назад к Каменному Столу, прихватив с собою Эдмунда. Но если бы они видели, что происходило в лощине после их ухода, то были бы немало изумлены.

Какое-то время было темно и очень тихо. Потом лощину залил яркий лунный свет, и стали видны старый пень и валун. Если бы там спрятался кто-нибудь, то вскоре обратил бы внимание на этот пень. Сам по себе пень был ничем не примечателен, если не считать того, что напоминал толстого низенького человечка, прильнувшего к земле. Но если бы у нашего наблюдателя хватило терпения, затаившись, пробыть там подольше, то он вскоре увидел бы, как пень пересек лощинку, подошел к валуну и уселся рядом с ним. А потом валун зашевелился и заговорил с пнем. На самом деле этим пнем была Колдунья, а валуном — гном. К числу волшебных способностей Колдуньи относилось умение заставить разные вещи казаться не тем, чем они были в действительности. И в тот самый момент, когда из ее рук выбили нож, она сохранила присутствие духа настолько, что успела пустить в ход свое волшебство. Кроме того, она крепко держалась за жезл и смогла уберечь и его.

Когда дети проснулись на следующее утро (а они спали в шатре на груде мягких подушек), то сразу узнали от госпожи Бобрихи, что их брат спасен, доставлен к исходу ночи в лагерь, а сейчас находится у Аслана. Наскоро позавтракав и выйдя из шатра, они увидели Эдмунда и Аслана, гулявших рядышком по росистой траве, поодаль от всех придворных. Нет необходимости рассказывать здесь, что говорил Аслан, но этого разговора Эдмунд не забывал всю жизнь. Как только дети приблизились, Аслан пошел к ним навстречу вместе с Эдмундом.

— Вот ваш брат, — сказал он, — и незачем говорить о том, что уже в прошлом.

Эдмунд, пожимая руки по очереди брату и сестрам, каждый раз говорил:

— Мне очень жаль!

И каждый раз получал в ответ:

— Ничего, теперь все в порядке!

Потом всем захотелось сказать что-нибудь особенное, после чего сразу бы стало ясно, что они по-прежнему друзья, но, увы, никто из них не нашел нужных слов. Не успели они по-настоящему почувствовать неловкость от затянувшегося молчания, как один из леопардов подошел к Аслану и доложил:

— Сир, прибыл вражеский гонец и испрашивает у вас аудиенцию.

— Пусть подойдет, — позволил Аслан.

Леопард ушел и вскоре вернулся с гномом Колдуньи.

— Какова твоя весть, Сын Земли? — спросил Аслан.

— Королева Нарнии и Императрица Уединенных Островов желает, чтобы ей разрешили безопасно прийти сюда и говорить с вами, — сказал гном. — Речь идет о делах, затрагивающих как ее, так и ваши интересы…

— Тоже мне — королева Нарнии! — фыркнул господин Бобер. — И как у нее только хватает наглости…

— Тише, Бобер, — остановил его Аслан. — Все звания и титулы вскоре будут возвращены тем, кому принадлежат по праву.