Племянник чародея. Лев, Колдунья и платяной шкаф. Конь и его мальчик. - Клайв Стейплз Льюис

class="p1">Они были поражены, увидев своими глазами, как поспешно уходит зима и как лес за несколько часов прошел путь от января к маю. Правда, они еще не знали, как не ведала и Белая Колдунья, что все это началось с того мгновения, когда Аслан ступил на землю Нарнии. Зато они хорошо знали, что именно ее чары породили эту бесконечную зиму и что если уже началась эта волшебная весна, то, значит, приключилось что-то неладное, ужасно неладное, с замыслами Колдуньи, а может быть, и с ней самой. Долгое время они шли по оттепели и, наконец, поняли, что по такой распутице Колдунья не сможет гнаться за ними на санях. Поэтому они уже не спешили так, как прежде, и позволяли себе отдыхать и чаще, и дольше. И усталость была уже не той мучительной и тревожной, как раньше, — теперь они шли медленнее и чувствовали сильную сонливость и глубокое спокойствие. Так бывает к вечеру со всеми, кто целый день проработал на свежем воздухе. Лишь Сьюзен, носившая тесную обувь, была немного недовольна.

Путники давно уже оставили долину большой реки, ибо она повернула немного к северу, а им нужно было выйти к Каменному Столу, который находился, как сказали Бобры, недалеко от южного берега. Да по долине реки и невозможно было пройти. С оттепелью в нее устремился весь растаявший снег, и теперь на реке было настоящее половодье, всю долину покрыла желтая, кружащаяся, ревущая и грохочущая вода. Тропка, по которой они продвигались раньше, ушла под воду.

Солнце висело на небе уже очень низко, свет его стал чуть красноватым, тени удлинились, а цветы подумывали, не пора ли им закрыться на ночь.

— Теперь уже близко, — успокоил господин Бобер и повел свой отряд куда-то вверх по густому пружинящему мху (ступать по нему было удивительно приятно для уставших за день ног) к высокому склону, где росли редкие высокие деревья. Подъем становился все круче, а так как взбираться на него пришлось в конце очень трудного дня, казалось, что он отнимет у них последние силы. Все задыхались. Как раз в тот момент, когда Люси спрашивала себя, не следует ли им устроить еще одну остановку, очень длительную, чтоб уж потом сделать рывок вверх, они неожиданно оказались на самой вершине.

Им открылись бесконечные лесные просторы. Только на востоке, куда они сейчас все глядели, лес упирался в какую-то сверкающую гладь.

— Не может быть! — воскликнул Питер. — Там море!

А посреди открытой вершины холма стоял Каменный Стол — гигантская, очень угрюмая каменная плита, покоящаяся на четырех огромных каменных глыбах. На вид он казался невероятно древним; сверху донизу его покрывали какие-то линии и фигурки — может быть, буквы неведомой письменности. На одной из сторон площадки они увидели удивительный шатер. Особенно великолепно он выглядел сейчас, весь залитый красноватыми лучами заходящего солнца. Шатер был сделан из легкого материала, напоминавшего желтый шелк, а к земле его крепили крюки из слоновой кости. Над шатром на высоком шесте развевалось знамя с изображением красного льва, вставшего на задние лапы. Когда они разглядывали шатер, неожиданно заиграла музыка, и, повернувшись, они увидели его.

Аслан стоял в окружении странных и удивительных существ, выстроившихся полумесяцем. Кого там только не было! И Девы Источников, и Девы Деревьев (в нашем мире их обычно называют Наядами и Дриадами), играющие на струнных инструментах, — они были здесь музыкантами. И четыре огромных кентавра: лошадиные части их тел походили на английских тяжеловозов, а человеческие — на суровых и прекрасных великанов. Были здесь и один единорог, один бык с человеческой головой, пеликан, орел и огромный пес. Ближе всех к Аслану стояли два леопарда, один из них держал его корону, а другой — знамя с гербом.

Как только дети и Бобры увидели Льва, они растерялись и словно разучились говорить. Кто не бывал в Нарнии, тот ни за что не поверит, что какое-нибудь существо может быть сразу и добрым, и ужасным. Когда дети попробовали приглядеться к Аслану, их ослепило сияние золотой гривы, потом они встретили царственный, величавый взгляд его огромных, повергающих ниц глаз, и поняли, что не могут смотреть на него, и заволновались.

— Идите к нему, — шепнул господин Бобер.

— Нет, — шепнул Питер, — сначала вы.

— Нет, место Детей Адама — быть впереди зверей.

Он попятился, прячась за детей.

— Сьюзен, — шепнул Питер. — Может, ты? Женщин принято пропускать вперед.

— Нет, лучше уж ты, как старший.

Чем дольше стояли они так и перешептывались, тем сильнее было их замешательство. Питер первым понял, что надо делать. Он обнажил свой меч, отсалютовал им и торопливо сказал остальным:

— Пошли! Будем держаться вместе!

Он приблизился ко Льву и сказал:

— Мы пришли, Аслан!

Аслан отвечал ему:

— Приветствую тебя, Сын Адама, Питер. Приветствую вас, Сьюзен и Люси, Дочери Евы! Приветствую и вас, Бобер и Бобриха!

Голос его оказался низким и звучным, и было в нем нечто такое, что сразу освободило их от тревоги и неуверенности. Они почувствовали себя радостно и спокойно, и им показалось невежливым стоять перед ним и ничего не говорить.

— Но где же четвертый? — спросил Аслан.

— Он хотел предать нас и присоединился к Колдунье, о, Аслан! — ответил господин Бобер.

И тут что-то заставило Питера заговорить:

— Это скорее моя вина, Аслан. Я рассердился на него, и думаю, что из-за обиды он и поступил так нехорошо.

Аслан не стал ни обвинять Питера, ни оправдывать его, а просто стоял и смотрел на него своими огромными бездонными глазами. Все поняли, что тут больше обсуждать нечего.

— Пожалуйста, Аслан, — сказала вдруг Люси. — Неужели ничего нельзя сделать, чтобы спасти Эдмунда?

— Все, что можно сделать, будет сделано. Но это может оказаться труднее, чем ты думаешь.

Какое-то время он молчал. До этого момента Люси дивилась, каким покоем и царственной силой веет от Аслана, а тут ей вдруг показалось, что он безмерно печален. Но тень, омрачившая его, тут же исчезла. Лев тряхнул гривой и хлопнул передними лапами. («Ужасные лапы! — подумала Люси. — Просто жуть, если он не умеет прятать когти!»).

— Пока мы здесь будем беседовать — приготовить все для пира! Дамы, уведите Дочерей Евы в шатер и помогите им привести себя в порядок после дороги!

Когда девочки ушли, Аслан положил свою лапу, оказавшуюся очень тяжелой, но мягкой и нежной, как бархат, на