Поколение М - Борис Акунин

годами становишься только краше. Это во-первых. А во-вторых, давай вообще кардинально поменяем жизнь. Я в последнее время тоже про это думаю, просто не решался тебе предложить. Но если ты сама… Давай уедем отсюда. И будем всё время вдвоем.

— Куда? В горную долину Шангри-Ла? — спросила она с улыбкой, вытирая слезы.

Шутки Сережа не очень понимает, а фильм Капры он не смотрел, он вообще фильмы не смотрит. Серьезно спросил:

— Ты хочешь жить в горах? Я вообще-то планировал поселиться в Марбейе. Там зимой тепло, море. Но горы тоже есть. Райское место. Я даже виллу присмотрел. Прямо на берегу. Думал — свожу тебя на недельку позагорать. Вдруг тебе понравится, не захочешь оттуда уезжать.

Лидия представила себе жизнь между морем и горами. Шум прибоя. Пальмы. Бриз.

— А в Россию буду летать на съемки! Нечасто. Только для работы в серьезном кино. И зрители увидят совсем другую Лидию Дружинину!

— Если ты будешь прилетать сюда, дом и персонал мы оставим. Как тебе кстати новые люди? Справляются?

— Немного неотесанные, но стараются. Ничего, научатся. Только одно, Сереж: а нельзя шефа вернуть, Владика? Он делает такие сырники, такие налистники! Без них прямо завтрак не завтрак.

— Это одна команда, — объяснил Сережа. — Дополняют друг друга — такая система обучения. Но я могу вернуть Владислава на время, чтобы он обучил нового шефа готовить, как ты любишь.

Ужасно милый.

С Николиной Горы ее забрал на своей машине Валера. Вместе поехали за Сережей. Это Савчук сообщил про встречу студийцев — и сначала Лиде, а уже она уговорила Сережу. Ему это неинтересно, сентиментальности и ностальгии по прошлому в нем ноль. Согласился ради нее. А Лидии, конечно, стало интересно увидеть, как с кем обошлось время. Скорее всего после этого и в зеркало будет смотреться менее тревожно. Всё ведь познается в сравнении.

Обычно Валера сыплет шутками или рассказывает что-нибудь занятное, с ним никогда не бывает скучно, но сегодня он был молчаливый, задумчивый, отвечал невпопад. На Кутузовском Лида пересела к Сереже. Поцеловала, спросила: что это ты в офисе, суббота же? Он сказал: много дел.

Савчук пристроился в хвост, впереди и сзади, как всё время в последние недели, поехала охрана. Какие-то у Сережи по работе осложнения, Лида никогда про это не спрашивала.

В ресторане главным впечатлением было то, что он принадлежит Мышкиной. Жанна, конечно, потрясающая. Лидия даже немного ей позавидовала: вот у женщины профессия, не зависящая от возраста. И выглядит Жанна очень прилично. Не в смысле «достойно» (это-то как раз наоборот — жуткий вульгар), а в смысле богато, даже с перебором. Чувствуется нуворишеское стремление пустить в глаза пыль, бриллиантовую. И брошь, и очки — ослепнуть можно. У Лиды-то на шее висел один-единственный пятикаратничек, Сережа преподнес на пятилетие. А на днях будет уже десятилетие. Неужели подарит десятикаратник?

Всех остальных Лидия по привычке собиралась подвергнуть кинотипизации. Это Фарбер научил. Если хочешь понять человека, найди ему наиболее близкий типаж из кинематографа — актера или роль. Но первым впечатлением руководствоваться нельзя, сначала нужно к человеку присмотреться.

Поэтому Лидия не торопилась. Просто всем улыбалась, слушала. Немного напряглась, когда подошел Дружинин, но всё получилось вполне культурно. Ужасно странным только показалось, что у совершенно чужого человека твоя фамилия. Понятно, что на самом деле это Славина фамилия, но всё равно как-то чуднó. Дружинин очень постарел и подурнел, даже стало его жалко. Но одет хорошо, на груди итальянского пиджака трехцветный патриотический значок. Вдруг вспомнила, как во время Перестройки Слава ругался на триколоры, называл их «царским флагом». А теперь вот носит, и ничего.

Посмотрела на фотографию Славиной жены. Вылитая Глушенко из «Пианино». По мальчику едва скользнула глазом. Почему-то видеть его было неприятно.

За столом, когда все сели и расслабились, можно было уже развлечь себя кинотипизацией.

Начала Лида с женщин, они интересней.

Причем с Жанны Мышкиной — раз уж она так старается быть в центре внимания. Пожалуй, Лайза Минелли из «Кабаре». Не внешне, а по жанру и тональности. Кривляка-обезьянка. Мани-мани-мани-мани-мани.

Катя Морозенкова — героиня фильма с похожим названием, «Морозко». Тепло ли тебе девица, тепло ли тебе красная? Тепло, Морозушко, тепло, батюшко, а сама вся сжалась и дрожит.

Нора Джамшидова… Пожалуй, Мэмми из «Унесенных ветром». Добрая, но с сильным характером. И в лице есть что-то негритянское.

Лола. Вроде хозяйка жизни, но чувствуется нечто чуть-чуть жалкое, обиженное. Особенно когда смотрит на Сережу, а она часто на него поглядывает. Алентова из «Москва слезам не верит». Карьерный успех при отсутствии женского счастья, что-то такое.

Гена — чеховский персонаж. Чебутыкин… Нет, дядя Ваня, но не Смоктуновский, а Басилашвили.

Брыкин? Надлом, что-то трагическое. От прежнего раздолбая совсем ничего не осталось. Робер Оссейн, граф де Пейрак? Может быть.

Ну, Дружинин скучный, очень советский. В молодости был красивый, на Олега Видова похож, а сейчас народный артист Матвеев, председатель колхоза из нудного фильма «Любовь земная».

Заодно уж типизировала и Валеру Савчука, раньше как-то не было случая. Поскольку много лет его знала, на ум пришла не конкретная роль, а артист. Олег Борисов, который может сыграть кого угодно, хоть мелкого жулика, хоть трагического героя. Если бы Лидия была театральным режиссером, набирающим труппу, то Валеру взяла бы без колебаний. Из этого мятого пластилинового лица можно вылепить что угодно.

Ну, с Сережей ясно. Мощный актер одного-единственного образа. Высоцкий, Клинт Иствуд. Ни в каком другом амплуа такого увидеть и не захочешь.

А настроение у Лиды, как она и ожидала, от встречи со старыми знакомыми очень повысилось. Все-таки здорово вновь сойтись с девчонками и мальчишками, которых знала на самой заре жизни. Вот и в песне поется: как здорово, что все мы здесь сегодня собрались. Нет, правда здорово.

Что-то такое, видно, чувствовала и Жанна.

— Эй, народ! — крикнула она. — Хорош шушукаться с соседями! Давайте замутим движуху! Смотрите, что Жанночка вам приготовила! Этот стол называется «Рулеточный».

Она дернула что-то под скатертью, и красивое покрывало, закрывавшее середину стола, сползло. В центре сверкало никелем, пестрело разноцветными секторами рулеточное колесо. Необычное, всего с десятью делениями, по числу стульев.

— Я бросаю шарик, кручу. На ком остановится — с того фант. Пусть споет что-нибудь из 1972 года. Вон там (показала на большой монитор) караоке. Список советских хитов для освежения памяти — на этом листке.

Красный от выпитого Гена Щипок хрипло сказал:

— А давайте лучше на другое сыграем. Мы с вами видимся раз в десять лет. И когда встретимся в следующий раз, в 2012-м, скорей всего кого-нибудь уже не досчитаемся. Погадаем? На кого выпадет, тот улетит в Космос первым.

Гена, кажется, успел здорово