Мой Лимонов. Мелодия общей судьбы - Наталия Георгиевна Медведева

умной. Жить не умела. Всё ждала чего-то, а жизнь мимо проходила. Так, да? Но не спешите, не спешите делать свои поверхностные заключения! Противная, не умная! Разбросались прилагательными… Это, может, высочайшая космическая тоска у неё была. Не какой-нибудь там сплинок развращённого белого человека, а тоска беспредельная, в высочайшем своём проявлении встречающаяся у оборотней и гениев. Когда знаешь, что выход только в смерти, а умереть не можешь.

Поэтому, когда, отужинав и насидевшись за столом в компании, девушка осталась в темноте с писателем одна, она изменила своему решению, принятому утром на пляже.

Бретань хоть и не юг, ночь здесь была чёрная и на языке вертелась песня про человека с головой коня – зоопарк в общем целый! – пришедшего разогнать тоску. Опять были слышны насекомые в траве, и море приливало, и океан отливал. Писатель всё не решался положить куда-нибудь девушку, и они слонялись по участку со стаканами в руках, сталкиваясь и расходясь, задирая головы в небо и ища созвездия Медведиц, – не сильны они были в астрономии. И потом писатель всё-таки приблизился к девушке, и они были похожи в темноте на двух чертей, так загорели за день – и он стал тянуть девушку за руку вниз, на бугорок земли вблизи стены дома.

И когда девушка уже лежала под писателем, ей жутко-страшно было смотреть в ночное небо. Над плечом писателя как раз рог луны мерцал. И девушке не надо было думать о своём обожжённом животе, потому что было темно, ей хотелось заплакать – нервишки у неё, надо сказать, слабоваты были – или даже заныть, протяжно и тоскливо, вроде бы запеть по-дикому. За ужином она петь отказалась, хотя и писатель, и синеаст просили. Жена синеаста не просила, потому что понимала, наверное, – сама артистка, как это глупо, – её вот никто не просил сыграть сценку из фильма про ягодицы. Выходит, к пению люди относились не как к профессии, а как к чему-то натуральному. Отчего же тогда, если по телевидению кто-то запевает, так вовсе не хочется, чтобы ещё спел, выключить очень даже хочется…

И девушка не завыла, не запела, вспомнив, что они у стены домика, в котором на втором этаже синеаст с женой, не спит ещё, обсуждает сцену в следующем фильме, и дочь их с ожогом не спит или спит, и ей снится, что нет ожога. И та, что с косами, лежит в обнимку с коленками, и детишки дикие похрапывают рядом, а она не спит, слушает, что девушка с писателем под стеной на бугорке делают, потому что хоть и экологически невинна, а согрешить хочется…

И все эти мысли, мечущиеся в голове у нашей девушки, оборвались, потому что писатель изогнулся над ней, как животное, и только что не зарычал – тоже про домик помнил, – вытянул шею, как лось, молча.

И на такой печальной ноте хорошо бы закончить. Но нет, закон подлости подстерегает. Девушка громко вскрикнула: «Ой!», потому что почувствовала под своей ягодицей что-то остро-склизкое. Она вскочила, и писатель, инженер человеческих душ, засмеялся. Девушка пошла к фонарю и, развернувшись корпусом, стала пытаться разглядеть, что же это у неё на ягодице. Оказалось, что это недоеденный персик с косточкой. Не гадость, конечно, какая-то, но прилип к брюкам.

И это пятно никогда не отстирается, это я вам как бог из машины в греческих трагедиях сообщаю. Девушка эти брюки выбросит, и от поездки в Бретань не останется никаких вещественных доказательств. Писатель камушек с пляжа привезёт. На то и писатель.

1989

«DJ Limon»

Наевшись с утра пораньше сала, запив рюмкой горькой, положив во внутренний карман плоскую фляжечку с той же жидкостью и запасясь настроченными за ночь речами, Limon бодрячком направляется в свой родимый подвал. Хотя живёт он в дорогом районе Москвы-матушки. Если у Limon'а хорошее настроение, он обязательно подрочит перед выходом.

Limon передвигается пешим, помня о Французской революции и бесштанниках, которые таким же образом перемещались в пространстве. По дороге ему обязательно встречается вечная тётка, прогуливающая собачку. Вприпрыжечку, Limon отдаёт ей честь, а та качает головой: «Боже мой, вы всё в том же бушлатике, в такой мороз…», а собачка её обязательно мочится. Limon считает это хорошей приметой: «Был бы я плохим человеком, она бы меня облаяла, а так…»

Всем ментам Limon тоже отдаёт честь, прикладывая голую ладонь (перчатки он презирает) к непокрытой же голове. Папа Limon'а тоже был ментом, но не простым уличным, а зековским, т. е. сопровождал заключённых к поездам на этапы. Ещё его папа играл на баяне и отсюда у Limon'а любовь к песне. Петушиным своим голосом он, правда, папу не напоминает. Но довольно нежностей. В подвал!

«Здорово, бойцы!» – приветствует Limon молодых людей, которые при его появлении тут же встают навытяжку и срочно начинают штудировать «Заветы Limon'а», хотя до его появления неспешно переносили пачки бумаг, газеты «Батька Limon» из угла в угол, благо подвал огромен. Они один за другим салютуют Limon'у, величая его Вождём.

Раздав нескольким из них свои новые призывные речи и воззвания с протестами и обличениями, чтобы те размножили их вручную («Ты, боец Петька, пять экземпляров отпиши. А ты, Васька-боец… ну ладно, три. Но потом пойдёшь щи готовить, я шмоток сала прихватил»), Limon отправляется в свой кабинет. Тот украшен его огромным портретом, знамёнами и т. п. атрибутикой. Хлебнув из фляжки, доставшейся от друга Влада, он намечает повестку дня ежедневного собрания, потому что больше всего на свете Limon любит базлать. Затем он отправляется в дальний отсек подвала, где располагаются бойцы-девицы. По дороге Limon коротко приветствует своего товарища Дугу, который выстраивает новую геополитическую линию одному лидеру российского парламента. Большеголовая дочь Дуги пяти лет время от времени стукает папашу лопаткой прямо по его тоже немалой голове и линия искривляется.

Бойцы-девицы с сигаретками в ярко накрашенных ртах приветствуют Limon'а песней (им же сочинённой):

У Батьки Лимона здоровенная елда

Но жена его больная этого не поняла

Она, дура, теперь мается, зато нам повезло

Занимай, подруга, очередь, время партии пришло.

И Limon приступает к смотру бойцов-девиц. Они с радостью задирают юбки (по приказу Вождя ни одна не имеет права носить трусов. «Быть всегда в боевой готовности!» – сказал Батька-Limon). Гинекологический осмотр заключается в тщательном изучении половых органов каждой. Limon заносит в блокнот, который всегда при нём, цвет, форму, вкус и аромат. Средним пальцем Вождь берёт мазок у каждой