Контрапункт. Гений и богиня - Олдос Хаксли

закрывалась. Люди, жаждавшие Бога после пребывания в духовных пустынях фабрик и контор, входили сюда, как во храм. Разлитое по бутылкам и бочонкам на берегах Клайда и Лиффи, Темзы, Дуро и Трента, таинственное божество открывалось им здесь. Брамины, выжимавшие и пившие сок сомы, называли его Индрой; жующие коноплю йоги – Шивой. Мексиканские боги пребывали в пейотле. Персидские суфиты обретали Аллаха в ширазском вине, самоедские шаманы наедались мухоморов и исполнялись духом Нума.

– Еще виски, мисс, – сказал херувим и, снова обращаясь к Спэндреллу, почти со слезами поведал ему о своих горестях. Он любил, он женился; они сочетались таинством брака – на это он особенно упирал. Он был счастлив. Они оба были счастливы.

Спэндрелл поднял брови.

– Ей нравился запах виски?

Его собеседник грустно покачал головой.

– У меня есть недостатки, – признался он. – Я был слаб. Проклятый напиток! Проклятый! – И, внезапно превратившись в фанатика трезвости, он вылил виски на пол. – Вот! – с торжеством сказал он.

– Благородный жест, – сказал Спэндрелл. Он подозвал официантку. – Еще порцию виски этому джентльмену.

Херувим запротестовал, но без особой горячности. Он вздохнул.

– Я никогда не мог устоять против этого искушения, – сказал он. – Но я всегда жалел об этом после. Я искренне раскаивался.

– Не сомневаюсь. Одним словом, вам ни на минуту не становилось скучно.

– Если бы она поддержала меня, я бы излечился от этого порока.

– Ах, помощь чистой женщины? – сказал Спэндрелл.

– Вот именно, – кивнул херувим. – Именно в этом я нуждался. Но она покинула меня. Сбежала. Или, вернее, не сбежала. Ее соблазнили. Сама она этого не сделала бы. Ее соблазнила эта гнусная змея, этот… – Он добавил несколько эпитетов из несложного словаря унтер-офицера. – Попадись он мне только в руки, и я сверну ему шею, – продолжал херувим. С пятой порцией виски дух битв вселился в его кровь. – Грязная сволочь! – Он стукнул кулаком по стойке. – Знаете этого художника – его картины висят в галерее Тейт – Бидлэйка? Так вот, это его сын. Уолтер Бидлэйк.

Спэндрелл поднял брови, но ничего не сказал. Херувим продолжал свои излияния.

В ресторане Сбизы Уолтер обедал с Люси Тэнтемаунт.

– Почему бы и вам не поехать в Париж? – говорила Люси.

Уолтер покачал головой:

– Нужно работать.

– А я просто не могу дольше двух месяцев оставаться на одном месте. Делаешься такой затхлой и вялой. И потом, это невыносимо скучно. В ту минуту, когда я сажусь в аэроплан на Кройдонском аэродроме, я точно рождаюсь снова; совсем как в Армии спасения.

– А сколько времени продолжается новая жизнь?

Люси пожала плечами:

– Столько же, сколько прежняя. К счастью, запас аэропланов практически неистощим. Я всецело за прогресс.

* * *

Вращающиеся двери храма неведомому Богу закрылись за ними. Спэндрелл и его спутник очутились в холодной дождливой темноте.

– Уф! – Херувим вздрогнул и поднял воротник непромокаемого плаща. – Словно прыгнул в бассейн для плавания.

– Или словно после Фенелона почитать Геккеля. Для вас, христиан, весь мир – развеселая пивнушка.

Они прошли несколько шагов по улице.

– Слушайте, – сказал Спэндрелл, – вы что, собираетесь идти домой пешком? Да ведь вы на ногах не держитесь.

Прислонившись к фонарному столбу, херувим покачал головой.

– Мы подождем такси.

Они ждали. Шел дождь. Спэндрелл с холодной гадливостью рассматривал своего спутника. Пока они были в пивной, эта тварь забавляла его, служила ему развлечением. Теперь вдруг он почувствовал к ней отвращение.

– А вы не боитесь попасть в ад? – спросил он. – Там ведь вас будут поить кипящим виски. У вас в животе будет вечный рождественский пудинг. Вы бы посмотрели на себя сейчас! Мерзость какая-то…

Шестая порция виски привела херувима в покаянное настроение.

– Знаю, знаю, – простонал он. – Я отвратителен. Я достоин презрения. Но если бы вы знали, как я боролся и стремился и…

– Вот такси. – Спэндрелл подозвал машину.

– Как я молился, – продолжал херувим.

– Где вы живете?

– Оссиан-Гарденс, номер сорок один. Я не сдавался…

Машина подъехала. Спэндрелл открыл дверцу.

– Ну, полезайте, пьяная тряпка, – сказал он, вталкивая своего спутника внутрь. – Оссиан-Гарденс, номер сорок один, – сказал он шоферу. Тем временем херувим дополз до сиденья. Спэндрелл уселся рядом. – Гнусный слизняк!

– Говорите, говорите. Я заслужил это. Вы имеете полное право презирать меня.

– Знаю и без вас, – ответил Спэндрелл. – Только не воображайте, пожалуйста, что я еще буду вас ругать для вашего удовольствия. Хватит. – Он откинулся на спинку сиденья и закрыл глаза. Невероятная усталость и отвращение снова охватили его. «Господи, – сказал он про себя, – Господи, Господи, Господи!» И, словно насмешливое эхо, в ответ на его мысли раздалась молитва херувима. «Господи, помилуй меня, Господи!» – повторял плаксивый голос. Спэндрелл разразился смехом.

Оставив пьянчужку на пороге его дома, Спэндрелл вернулся в такси. Он вспомнил, что еще не обедал.

– Ресторан Сбизы, – сказал он шоферу. «Господи, Господи!» – повторял он в темноте. Но ночь была пуста.

– А, вот и Спэндрелл! – воскликнула Люси, обрывая своего собеседника на полуслове. Она подняла руку и помахала ему.

– Люси! – Спэндрелл поднес ее руку к губам. Он сел за их столик. – А знаете, Уолтер, я только что разыгрывал роль доброго самаритянина по отношению к вашей жертве.

– Моей жертве?

– К тому бедняге, которому вы наставили рога. Карлинг – так, кажется, его зовут? – (Уолтер отчаянно покраснел.) – Он носит свои рога в точности так, как это принято делать. Вполне традиционно. – Он взглянул на Уолтера и с удовлетворением отметил признаки замешательства на его лице. – Когда я встретил его, – злорадно продолжал он, – он топил свое горе в виски. Великое романтическое средство. – Было облегчением выместить на ком-нибудь свое тяжелое настроение.

XVIII

В Порт-Саиде они сошли на берег. Борт парохода железной стеной уходил в пропасть. Внизу на грязных, медлительно перекатывающихся волнах качался катер; провал между его шкафутом и концом трапа то уменьшался, то увеличивался. Человеку со здоровыми ногами ничего не стоило спрыгнуть в лодку. Но Филип колебался. Если прыгнуть искусственной ногой вперед, можно упасть от толчка; а если искусственной ногой оттолкнуться от площадки трапа, пожалуй, не допрыгнешь до катера.