Племянник чародея. Лев, Колдунья и платяной шкаф. Конь и его мальчик. - Клайв Стейплз Льюис

— Тогда, может быть, обойти и этот город?

— Не стоит. Обходя Ташбаан, придется забраться далеко вглубь материка, а там обжитые и густо населенные места, много дорог. Я там не бывал и тех дорог не знаю. Нет, нам надо держаться поближе к побережью. Тут лишь холмы и степи, и живут лишь овцы, кролики да чайки. Из людей мы встретим разве несколько пастухов… Кстати, раз уж мы заговорили о дороге, то почему бы нам не двинуться дальше?

Шаста последовал совету: оседлал Бри, забрался к нему на спину. Все тело мальчика немилосердно болело. Но Конь был добр с ним и все послеполуденное время шел тихим и ровным шагом. Начало смеркаться. По крутой тропке они спустились в долину и набрели на какую-то деревушку. Не доезжая до нее, Шаста спешился и пошел в деревню один, чтобы купить каравай хлеба, редиски и лука. Тем временем Конь легкой рысью обогнул деревню и встретил Шасту у противоположной околицы. Такую операцию они потом повторяли через ночь.

С каждым днем Шаста чувствовал себя лучше, мускулы его крепли, и он падал все реже и реже. Но Бри продолжал ворчать, что Шаста держится в седле, как мешок с мукой.

— Если бы нам нечего было бояться, — говорил он, — все равно бы я не посмел бы показаться на большой дороге — из-за стыда, мой юный друг. Мне пришлось бы сгореть со стыда!

Но несмотря на все эти попреки, Бри оказался очень толковым и терпеливым учителем. Нет лучшего наставника верховой езды, чем сам Конь. Шаста учился держаться и при рыси, и при быстрой рыси, и во время прыжков. Он мог усидеть в седле, даже когда Бри вдруг на полном скаку резко осаживал назад, резко кидался направо или налево — как, объяснял Бри, бывает в настоящем бою. Разумеется, Шаста просил Коня рассказать о войнах и битвах, где тот участвовал вместе со своим тарханом. И Бри вспоминал о стремительных маршах и переправах через быстрые реки, о молниеносных налетах и упорных боях между конными отрядами, в которых боевые кони дерутся так же, как и люди. Потому что все они как на подбор свирепые жеребцы, обученные кусаться, лягаться и послушно вставать на дыбы, когда требуется, чтобы при ударе меча или боевой секиры на противника обрушился не только вес всадника, но еще и вес лошади. Хотя Шаста готов был слушать эти рассказы целыми сутками, Бри порою отказывал ему.

— Не стоит много говорить об этом, малыш, — объяснял он. — То были войны тисрока, и я участвовал в них как раб, как бессловесная скотина! Если бы это были войны за Нарнию, где я сражался бы как вольный Конь, рядом с вольными своими соплеменниками! Вот о них стоило бы поговорить… Нарния и Север! Бра-ха-ха! Бро-хо-хо! — последние восклицания Бри звучали сигналом к галопу.

Так они путешествовали уже несколько недель и миновали столько мысов, полуостровов, бухт, речушек, рек и деревень, что Шаста уже давно сбился со счета. Их было больше, чем могла удержать его память. Холмистая степь осталась позади, и они пересекли бескрайнюю равнину, где иногда попадались рощицы. И вот как-то ночью они ехали по открытому месту, а в полумиле от них темнел лесок. Уже с час они шли тряской рысью, переходя время от времени на спокойный шаг, как вдруг Бри резко остановился.

— В чем дело? — удивился Шаста.

— Шшшш! — прошипел Бри, поворачивая к нему голову с прижатыми ушами. — Неужели еще не слышишь?

Послушав с минуту, Шаста сказал:

— Похоже, тут рысит другая лошадь, между нами и лесом.

— Да, тут есть другая лошадь, — согласился Бри. — И мне это не нравится.

— Может быть, то какой-нибудь фермер. Припозднился, а теперь спешит домой.

— Какой вздор! — возмутился Бри. — Крестьяне никогда так не ездят. И лошадь не крестьянская. Неужели ты не слышишь, как она идет? Это великолепная лошадь. И на ней настоящий наездник. И я скажу тебе, Шаста, кто они такие. Там, на опушке леса — тархан, и не на боевом коне — у нас шаг тяжелее. Это же чистокровная скаковая лошадь.

— А сейчас она, вроде бы, остановилась, — сказал Шаста, напрягая слух.

— Ты прав, — отвечал Бри. — А почему они остановились, как только услышали, что остановились мы? Шаста, мальчик мой, я уверен — кто-то сумел нас выследить…

— Что же нам теперь делать? — Шаста понизил голос до шепота. — Думаешь, они нас не только слышат, но и видят?

— Пока мы стоим, нас при таком свете не видно. Смотри! Появились тучи. Подождем, пока они закроют луну. Тогда мы изо всех сил поскачем направо, к берегу. Если всадник нас все-таки нагонит, мы спрячемся среди дюн.

Дождавшись, когда облака совсем закрыли луну, Бри сначала шагом, а потом легкой рысцой направился к берегу.

Облако оказалось больше, чем им представлялось поначалу. Вскоре стало совсем темно. И вот когда Шаста сказал себе: «Пора бы нам уже выехать в дюны» — впереди из темноты послышался звук, от которого сердце его чуть не оборвалось: протяжный, чуть хрипловатый рев, странно меланхоличный и, одновременно, дикий. Бри резко повернул назад и галопом понесся вглубь суши. Такого быстрого галопа Шаста еще не видывал.

— Кто это? — спросил Шаста прерывистым шепотом.

— Лев! — всхрапнул Бри, не поворачивая головы и не замедляя шага.

В течение какого-то времени не было ничего, кроме отчаянного галопа. Наконец они с шумом влетели в реку, оказавшуюся, по счастью, мелкой, но довольно широкой. На другом берегу Бри остановился. Шаста чувствовал, как Конь вспотел и весь дрожит мелкой дрожью.

— Вода может сбить зверя со следа, — сказал Бри, отдышавшись. — Теперь немного пройдемся шагом.

Они шли, и Бри тихонько говорил:

— Ах, Шаста, если бы ты знал, как мне стыдно! Стыдно за себя. Я испугался, как самый обычный, немой, калорменский конь! По-настоящему испугался. Значит, я чувствую не так, как подобает Говорящему Коню. Я совсем не думал ни о мечах, ни о пиках, ни о стрелах. Я ни о чем не думал, я не мог думать, пока рядом была эта тварь! Я оказался способным только кинуться наутек.

Спустя несколько минут он