Племянник чародея. Лев, Колдунья и платяной шкаф. Конь и его мальчик. - Клайв Стейплз Льюис

— Их здесь двое! — простонал Бри.

Прошло несколько минут, и львы больше не подавали голоса.

— Ты не слышишь? — нарушил молчание Шаста. — Этот конь несется галопом. Почти рядом с нами. До него можно камнем добросить.

— Тем лучше! — задыхаясь, простонал на бегу Бри. — На нем тархан… у него есть меч… он нас защитит…

— Но, Бри! — воскликнул Шаста. — Попасть им в руки — не лучше, чем в когти львам… Мне… Тебя-то никто не догадается повесить за конокрадство!

Шаста понял, что боится львов не так сильно, как Бри. Но лишь потому, что еще не встречал этих грозных животных. А Бри с ними уже сталкивался.

Конь вместо ответа только фыркнул, но резко отклонился вправо от прежнего направления. Странно, но другая лошадь тоже отклонилась — только влево. Через несколько минут расстояние между ними заметно увеличилось. Но едва они отдалились друг от друга, как снова рыкнули львы — один справа, а в ответ ему, чуть ли не сразу, другой лев прорычал слева. Лошади повернули и понеслись навстречу друг другу. То же самое, по-видимому, сделали и львы. Они ревели попеременно справа и слева, и всякий раз все ближе и ближе. Похоже, каждый из них легко держался вровень с летевшей во весь опор лошадью. Потом небо как-то сразу очистилось от облаков, заблистал изумительно яркий лунный свет, и стало видно как днем.

Две лошади со всадниками мчались из последних сил шея к шее, колено к колену, как будто участвовали в каких-то скачках. Бри говорил потом, что с такой замечательной скоростью кони не бегали ни на одном состязании в Калормене.

Шаста решил, что он погибший человек. Его интересовало лишь, как расправятся львы с добычей: убьют сразу или будут играть долго, как кошка с мышкой, и много ли они нанесут им ран. В то же самое время (как ни странно, такое бывает со многими в самые ужасные мгновения) он замечал все. Он разглядел, что тот, другой всадник, совсем маленький, безбородый, тоненький и стройный, одет в кольчугу, ярко сверкавшую в лунном свете. В седле он держался великолепно.

Перед ними простиралась ровная сияющая гладь. И прежде чем Шаста сообразил, что это такое, послышался громкий всплеск, его окатило дождем брызг, а рот залило соленой водой. Сияющая полоса была длинным и узким морским заливом. Обе лошади поплыли, вода доходила Шасте до самых колен. Позади послышалось гневное рычание. Обернувшись, Шаста увидел страшную, огромную и лохматую тень, припавшую к земле у самой воды. Лев был один.

«Наверно, другой потерял след», — подумал Шаста.

Лев, по-видимому, решил, что из-за такой добычи не стоит мочить шкуру. Он стоял на берегу и, похоже, не собирался преследовать их. Две лошади бок о бок доплыли до середины залива. Был ясно виден противоположный берег. Тархан не промолвил ни слова. «Но он еще скажет, — думал Шаста, — как только выберемся. А что я ему буду говорить? Надо поскорее придумать какую-нибудь историю».

Вдруг Шаста услышал, что рядом с ним переговариваются двое.

— Ох, как я устала! — сказал один голос.

— Не делай глупостей, Хвин, — отвечал другой. — Держи язык за зубами!

«Я сплю, и мне все снится, — подумал Шаста. — Готов поклясться: другая лошадь тоже Говорящая!»

Лошади уже больше не плыли, а шли вброд. Было слышно, как вода ручьем стекает с их боков и хвостов и скрипит галька под восемью копытами. Они выбрались на другой берег залива. Тархан, к великому удивлению Шасты, совсем не спешил задавать вопросы. Он, кажется, даже не глядел на Шасту, а был занят тем, что всячески понукал свою лошадь идти дальше. Но Бри встал у них на пути.

— Бру-ху-хах! — фыркнул он. — А ну, постой! Я же слышал, как ты говорила! Здесь бессмысленно притворяться, сударыня! Я слышал, ты — Говорящая Лошадь. Такая же нарнианская Лошадь, как и я!

— Пусть даже она и Говорящая, тебе-то какое дело? — свирепо крикнул всадник, хватаясь за рукоять меча.

И этот голос тоже кое-что сказал Шасте.

— Да это всего-навсего девчонка! — воскликнул он.

— А тебя это не касается, девчонка я или нет! — еще свирепее огрызнулась незнакомка. — Ты-то сам всего лишь мальчишка! Грубый, грязный, нахальный мальчишка! Наверно, раб, укравший господского коня!

— Ну, видно, ты про это лучше знаешь! — сказал Шаста.

— Он не вор, маленькая тархина, — стал защищать его Бри. — Если и было какое воровство, то с большим основанием можно сказать, что это я украл его. И хотя нехорошо вмешиваться в чужие дела, неужели ты думаешь, что, встретив в чужой стране свою соплеменницу, я пройду мимо, даже не поговорив с нею? Ведь это же было бы неестественно.

— Я думаю, что не очень естественно, — согласилась с ним Кобыла.

— Ты поменьше давай волю языку, Хвин, — приказала девочка. — Смотри, сколько хлопот из-за твоей болтливости.

— Я ничего не знаю о ваших хлопотах, — сказал Шаста. — Если вам здесь не нравится, сматывайтесь отсюда, куда угодно. Мы вас удерживать не станем.

— Хотела бы я поглядеть, как вы нас удержите! — ответила девочка.

— До чего же вздорный и сварливый народ эти люди! — обратился Бри к Кобыле. — Хуже мулов. Давайте хоть мы постараемся быть чуточку благоразумнее. Полагаю, сударыня, что ваша история мало отличается от моей. Вы попали в плен в самом нежном возрасте, а потом провели годы рабства среди калорменцев, не так ли?

— Увы, сударь, все это слишком правдиво! — сказала Кобыла и меланхолично заржала.

— А теперь, судя по всему, побег?

— Скажи ему, Хвин, чтоб он больше думал о своих делах и поостерегся совать нос в чужие!

— Нет, Аравис, я не стану ему этого говорить, — сказала Кобыла, прижимая уши. — Этот побег не только твой, но и мой. Я уверена, что мы можем довериться такому благородному боевому Коню. Он нас не выдаст. Да, мы бежали и теперь стараемся достичь Нарнии.

— И мы, разумеется, стремимся туда же, — не заставил себя ждать Бри. — Я вижу, сударыня, что вы догадались о нашем побеге сразу. Да и как тут не догадаться: мальчик в лохмотьях едет (или старается ехать) на боевом