Поколение М - Борис Акунин

скучно-малиновую, и вспоминать не хочется. Далее — уже взрослая дура, со вторым мужем, как его звали-то, ну который «Маленькая Любовь». Даже не сразу имя всплыло — Быстров, а ведь прожили несколько лет. Что-то такое пестренькое, с блестками. Потом была одинокая Лида, недолго, ягуарной расцветки. Десять лет с Сережей прожила Лида золотистая, звенящая. И звон был какой-то тревожный, со зловещинкой…

Нет, вспоминать тот период и ту себя определенно было неприятно. Похожее чувство Лидия испытала, когда после смерти мамы перебирала вещи и вдруг наткнулась на дневник, который вела в старших классах. Открыла, полистала — и не умилилась, а поморщилась. Господи, какая же дура, и совсем, совсем не я.

Вот и сейчас: с мужчиной на портрете жила какая-то другая женщина. Он умер, и та женщина вместе с ним. Ну их обоих.

Когда после Гениных слов все на нее посмотрели, Лидия, конечно, придала лицу соответствующее выражение (расиновская Андромаха в финальной сцене). Подошла, печально провела пальцем по фотографии, подержала паузу. Потом Жанна стала показывать снимки с того вечера. Лида смотрела на себя, еще довольно молодую и очень красивую, отстраненно, без сожаления.

Когда ей исполнилось пятьдесят, Крёз (они отмечали вдвоем) произнес речь. Не праздничную, а серьезную. «Феноменальная красота вроде твоей — наркотик, на который подсаживаешься. Когда его запас кончается, начинаются мучения и распад личности. Сила превращается в слабость. Давай-ка тебя выводить из этого состояния. Ты долго жила на дивиденды от внешности, но этот капитал иссякает. Пора осваивать доход от другого капитала — ума. Он у тебя есть, просто ты им за ненадобностью никогда не пользовалась».

Лидия тогда еще умной не была, поэтому ему поверила. Но теперь она знала, что многомудрый Фарбер каких-то вещей про женщин не понимает, он ведь в этой сфере скорее теоретик.

Женщина — если это настоящая женщина, а не «синий чулок» — развивает свой ум в двух жизненных ситуациях. Или если она существует сама по себе, в одиночестве. Или если делит жизнь с очень умным мужчиной, напитывается его соками и постепенно становится такой же. Я — стопроцентный вариант 2, поняла про себя умнеющая Лидия. Всегда была такой же, как мой мужчина. Пожив с Крёзом, даже Мерилин Монро научилась бы включать мозги.

И внезапно — встретилась глазами с Савчуком — подумалось: а прими я тогда предложение Валеры, стала бы такою же змеино-переливчатой.

Поежилась.

А ведь могла. В те ужасные дни (воспоминания все-таки нахлынули, никуда не денешься) она была раздавлена, потеряна, бездомна — дачу опечатала полиция, даже не позволили ничего оттуда взять.

Валера всё время был рядом. Она цеплялась за него, как утопающий за спасательный круг. Через неделю — нет, это был девятый день — Савчук сказал: «Понимаю, что рано и что так не делают, но я же вижу, как ты пугаешься будущего, поэтому решил не откладывать. Знай, что я буду с тобой столько, сколько ты захочешь. Каждый день и каждую ночь. У меня, конечно, нет возможностей создать тебе такую жизнь, как Серега, но твердо обещаю: ты ни в чем нуждаться не будешь. И будешь за мной, как за каменной стеной». Он очень хорошо это сказал. И если бы ограничился только словами, дал бы ей немного свыкнуться с таким поворотом жизни, очень возможно, что она стала бы Лидией Савчук. Но когда она в ответ нежно ему улыбнулась, с благодарностью погладила по плечу, Валера прижал ее к себе, стиснул, впился губами в рот — и Лида инстинктивно оттолкнула его, попятилась. Это было рано, неправильно, в тот момент абсолютно невозможно.

Лицо Савчука исказилось от обиды, и он, задыхаясь от ярости, зашипел всякие ужасные слова, которых она не запомнила. Впервые тогда увидела его по-настоящему: змея, как есть змея. И ядовитая. Он еще и замахнулся, чуть не ударил.

С того дня и вплоть до сегодняшнего Лида его ни разу не видела. И, конечно, давным-давно забыла, что на свете есть Валерий Савчук.

Вспомнила, только когда вошла сюда и увидела его.

Пухлое лицо, вокруг багровой лысины перышки седых волос. Неужели та дура могла хоть на миг допустить, что будет жить с таким мужчиной?

Савчук молча наклонил голову, она тоже кивнула — и всё. Но по нему было видно, что без разговора не обойдется. Соберется с духом и обязательно подойдет. Такой уж видно день: встреча с прошлым и несостоявшимся.

С первым мужем беседа прошла вполне мирно, по-чеховски. Дружинин — не Константин Треплев, не застрелится.

А в общем это даже приятно, сказала себе Лидия. Трое мужчин, которые тебя когда-то любили: один на фотографии и двое потрепанных, но живых, и по глазам видно — у обоих до конца не перегорело.

Искусство находить приятное почти во всякой ситуации Лидия освоила неплохо — это один из бонусов умной жизни. Своя прелесть есть и в дождливой погоде, и в автомобильных пробках, и даже в простуде, если нетяжелая. Недавно, простыв на съемках, несколько дней пролежала с температурой под тридцать восемь. Наслаждалась бездельем, смотрела старые хорошие фильмы, а Крёз вокруг нее хлопотал, ухаживал, готовил всякие вкусности.

Одно из его высказываний: «Умей получать наслаждение от того, что у тебя есть, и не угрызаться из-за того, чего у тебя нет. Всегда окажется, что у тебя есть очень многое, что ты чертовски богата».

В день, когда они поженились — без помпы, без приглашенных, только вдвоем, он сказал: «Ты поменяла фамилию, а я с сегодняшнего дня меняю имя. Отныне я — Крёз, царь лидийский, самый богатый человек всех времен. Потому что Лидия теперь моя».

Так она его с тех пор и звала.

В немолодом возрасте наконец повезло со спутником. Наверное, это главная удача всей жизни. Если бы не Фарбер, так и осталась бы безмозглой куклой, только с облупившимся личиком и поредевшими кудряшками. И не стала бы настоящей актрисой.

Фамилию Лидия сменила, потому что к прежней приклеился шлейф старых ролей, а от него надо было избавляться. Кроме того Крёз сказал, что новое имя или псевдоним для творческого человека вроде второго рождения. Этот прием активно использовали актеры театра Кабуки.

Играла Лидия теперь редко и роли брала только такие, на которых профессионально вырастаешь. Выбирал их, собственно, Крёз, его вкусу и чутью она доверяла полностью.

В кино за десять лет снялась только дважды, оба раза в «малобюджетниках», но и та, и другая картина получили призы.

Роли возрастные, еще с состаривающим гримом. Сначала это была Изергиль, мощная старуха с богатым прошлым. Молодую героиню в