«Килл-сити»-блюз - Ричард Кэдри

Он качает головой.

— Драгоценности тут и там. Вазу для квартиры. Помощь в поисках твоего оружия создаёт слишком много соблазнов на моём пути, а от старых привычек избавиться труднее всего.

Он затягивается сигаретой.

— И иногда кражи немного помогают. Не все, кто приходит в клинику, могут заплатить.

Подруга Видока, Аллегра, управляет худу-клиникой для бродяг Саб Роза и Таящихся. Раньше ей управлял док Кински, а Кэнди следила за стойкой регистрации. Затем Аэлита убила его. Это встревожило многих людей, включая меня. Кински был моим отцом.

— Как там Аллегра?

— Хорошо. Она обучила двух компетентных помощников. — Он смотрит на Кэнди. — Она скучает по тебе, ты работала рядом с ней. — Смотрит на меня. — И веришь или нет, она скучает по тебе.

Аллегра не очень хорошо восприняла новость, когда узнала, что я стал Люцифером. Она обвинила меня во всевозможном гнусном дерьме. В стиле методички Воскресной школы, по большей части. Чего я от неё не ожидал. С тех пор мы почти не разговаривали.

— Возможно, нам следует оставить всё как есть, — говорю я. — Всякий раз, когда мы оказываемся рядом, кто-нибудь говорит какую-нибудь глупость.

— Кто-нибудь? — спрашивает Кэнди.

— Ладно. Я.

— И всё же, её желание повидаться с вами обоими остаётся неизменным, — говорит Видок.

Я бросаю ему наличные Гарретта.

— Отдай это ей.

Он кивает и кладёт их в карман шинели.

— Спасибо от нас обоих.

— Можно мне зажим? — спрашивает Кэнди.

— Зачем? У нас нет денег, — говорю я.

Видок снимает зажим с наличных и протягивает его ей. У неё загораются глаза.

— Просто он мне нравится, — отвечает она. — Он блестящий. Я найду ему какое-нибудь применение.

Я снимаю халат. Рана от пули немного жжёт, но волдыри блядски болят. Я надеваю свои кожаные байкерские штаны и ботинки. Нахожу старую футболку из видеопроката «Максимум Овердрайв», на которой нет пулевых отверстий и крови, и тоже надеваю.

— Не думаю, что ты согласишься взять меня с собой, — говорит Видок.

— В Ад? Я её-то не хочу брать. С какой стати мне и тебя втягивать в это?

— Мне бы хотелось увидеть загробную жизнь. Учитывая мои обстоятельства, сомневаюсь, что когда-нибудь увижу её законным образом.

Сто пятьдесят лет назад Видок случайно обрёл бессмертие. Он не стремился к этому — просто один из его алхимических экспериментов пошёл не так и привёл к состоянию, за которое многие готовы убить. Лично я предпочёл бы рентгеновское зрение — на вечеринках было бы куда веселее.

— Забудь. Аллегра взаправду убьёт меня насмерть, если я возьму тебя.

Он вздыхает, зная, что я прав.

— И, конечно, будет права. Ты оказываешь ужасное влияние на всех нас.

Он кивает мне и посылает Кэнди воздушный поцелуй. Показывает наличные.

— И спасибо за это, — говорит он, прежде чем уйти через дедушкины часы, — настоящий вход в наше тайное убежище.

— Он прав. Ты оказываешь ужасное влияние, — соглашается Кэнди.

— Я думал, именно поэтому ты осталась.

— Ещё здесь бесплатная еда и фильмы.

— И бесплатные компьютеры.

— И возможность быть взорванным и подстреленным.

— Угу. Мне нужно поработать над своими навыками уклонения.

— Уж будь любезен. — Она с минуту молчит, затем. — Итак, мы действительно идём?

— Ты же этого хотела.

— Ага, но теперь мне немного страшно.

— Хорошо. Это значит, что ты в здравом уме.

— Итак, мы просто отправимся туда? Никаких заклинаний? Нам не нужно приносить в жертву цыплят, молиться каким-нибудь древним повелителям глубин или что-нибудь в этом роде?

— Хочешь, можешь станцевать голой вокруг майского дерева[21]. Что же до меня, то я просто войду.

Она встаёт.

— Ладно. Сделаем это.

— Не надевай ничего, что тебе действительно нравится.

— Почему?

— Когда вернёшься, ты не будешь пахнуть весенней свежестью, и я не уверен, что адская вонь убирается стиркой.

Я попал в Даунтаун, когда мне было девятнадцать. Когда вышел, мне было тридцать. И примерно одиннадцать месяцев, как вернулся на Землю. Иногда они кажутся такими же долгими, как предыдущие одиннадцать лет.

Другой волшебник, Мейсон Фаим, отправил меня в Ад в рамках сделки по усилению своих худу-способностей. Он также хотел убрать меня со сцены. Мы были парой золотых мальчиков Саб Роза. Слишком умных и могущественных для нашего блага. Разница между нами заключалась в том, что Мейсону приходилось, надрывая задницу, работать и учиться, чтобы оставаться царём горы худу. Я же всегда мог сымпровизировать заклинание или заклятие, и оно работало. Это была заслуга моей ангельской половины, только в то время я этого не знал. Когда Мейсон избавился от меня, то стал большой шишкой в Лос-Анджелесе. Он убил мою бывшую девушку, Элис. Он пытался захватить Ад и развязать новую войну с Небесами. Парню надо отдать должное: он умел мечтать по-крупному. Так что я замочил его.

Но в каком-то смысле Мейсон всё же победил. Он хотел уничтожить меня — и тот, кто спустился в Ад, уже не был тем, кто из него выбрался. Вниз я уходил Джеймсом Старком, а вернулся Сэндменом Слимом. Одиннадцать лет пыток и боёв на арене ради забавы монстров меняют взгляд на жизнь.

Большинство ночей мне всё ещё снится Ад. Я чувствую его внутри и в вони собственного пота. Даже мимолётное воспоминание о том месте вызывает приступ ярости, страха, а порой и стыда за эти чувства.

Из плюсов: я тесно лично познакомился с убийцей внутри себя. Я узнал, что хорош в отнимании жизней. Док Кински назвал меня прирождённым убийцей, чем я теперь и занимаюсь. Но мне не всегда это нравится, а когда и нравится, я не всегда нравлюсь себе за то, что мне это нравится. Вот что такое Ад. Это говённое дно Вселенной, но это и место, где ты узнаёшь о себе больше, чем когда-либо хотел знать.

Я достаю пачку «Проклятий» из коробки под столом в гостиной. Это самые популярные в Аду сигареты — единственный бренд, который мне по-настоящему нравится. Вкус… уникальный. Как будто жжёшь покрышки на кондитерской фабрике. Надеюсь, моя ангельская часть защищает от рака. А если нет, то скоро стану стокилограммовой опухолью.

Кэнди слабо улыбается мне, когда я беру её за руку, и мы шагаем сквозь тень в Комнату