«Килл-сити»-блюз - Ричард Кэдри

она заполучила Комраму, Аэлиту начал преследовать контингент верных ангелов с Небес, так что ей пришлось быстро прятать его. Подозреваю, он всё ещё где-то в Лос-Анджелесе.

Кэнди качает головой.

— Почему бы Богу просто не прикончить эту суку?

Мунинн откидывается в кресле и смотрит на меня.

— Кэнди, помнишь, мистер Мунинн сказал, что несёт ответственность за Ад, потому что сотворил его?

— Да.

— Не Люцифер сотворил Ад. Это сделал Бог.

— Ага. Мне казалось, это забавно звучит.

— Это обретает больше смысла, когда ты знаешь, что, прежде чем стать Люцифером, мистер Мунинн был Богом.

Кэнди глядит на меня, чтобы понять, не шучу ли я. Затем смотрит на Мунинна.

— Боюсь, он говорит правду, — кивает Мунинн. — И причина, по которой я, как вы выразились, не прикончу эту суку, заключается в том, что я не могу.

— Почему?

— Он уже не такой сильный, как был раньше. Видишь ли, Бог больше не совсем Бог. У него было что-то вроде нервного срыва. Вместо одного большого Бога, теперь пять маленьких, — отвечаю я.

— Четыре. — говорит Мунинн. — Аэлита уже убила Нешаму.

— Ходят слухи, что твой брат Руах беснуется на Небесах.

Мунинн неосознанно стискивает подлокотники своего мягкого кресла.

— Да. Видишь ли, Руах — старший брат. Он жаждет могущества остальных нас. Думаю, он слегка чокнутый.

— Он всегда был таким?

— Он всегда был легкоранимым. Затем мой брат Нефеш сделал то, что сделал.

— Чем он занимается? — спрашивает Кэнди.

— Наши ссоры становились всё более ожесточёнными. Наконец, Руах пришёл в ярость. Он потребовал, чтобы все остальные отказались от своего могущества, а иначе он всех нас убьёт. Когда мы отказались, он напал на нас. Именно Нефеш в конечном счёте остановил его, во многом тем же способом, как я низверг с Небес первого Люцифера.

— Молнией.

— Да. Из-за неё Руах ослеп и частично оглох. Его гнев и страх перед нами выросли до такой степени, что остальные из нас поняли, что не могут остаться.

— Итак, есть Бог на Небесах, только он всего лишь маленький кусочек. И где-то бегают остальные кусочки Бога. А вы кусочек Бога и при этом Люцифер, — говорит Кэнди.

— В общих чертах, — соглашается мистер Мунинн.

Кэнди в притворном сочувствии похлопывает меня по руке.

— Теперь понимаю, почему ты такой. Вселенная гораздо ебанутее, чем я могла себе вообразить.

— Могут твои братья помочь? — спрашиваю я. — Где они?

Мунинн машет рукой в сторону окна.

— Здесь. Там. Где угодно. Я давно с ними не общался.

— Ладно. Итак, что нового о Мерихиме и Деймус? Они всё ещё в состоянии войны?

Мерихим — большая шишка в старой официальной адовской церкви. Адский Ватикан. Строго мужской клуб. Девушкам вход воспрещён. У Деймус с её сёстрами-адовками была небольшая проблема с этим. Они основали собственную церковь, поклоняясь своего рода богине, которая, по идее, должна была являться новым пост-Божиим божеством. Фея-крёстная, которая поцелует все ободранные коленки и всё исправит. Одним из последних моих деяний на посту Люцифера было дать этим женщинам их собственную церковь. После моего ухода Мерихим со своей командой сожгли её дотла. Из чего только сделаны мальчишки? Из ножниц, улиток и испорченных избалованных ублюдков, которые не хотят делиться своими игрушками.

— Не совсем в состоянии войны, но до мира далеко. Деймус и многие другие сёстры ушли в подполье, — отвечает Мунинн. — Тебе может быть, интересно узнать, что Медея Бава ушла в подполье вместе с ними.

Медея Бава была Инквизицией Саб Роза. Их главным силовиком. Полицейским волком-одиночкой, раздававшим пожизненные сроки в местечко под названием Тартар, Ад под Преисподней, где душами разжигали небесные печи. Из этого места никто никогда не сбегал. Только я ускользнул, забрав с собой всех остальных сумасшедших из психушки. После этого Медея пропала. Я ненавижу её почти столь же сильно, как Аэлиту.

Мунинн вздыхает.

— Она потеряла веру в меня — по крайней мере, в Божественную часть — когда ты уничтожил Тартар, поэтому присоединилась к Деймус и сёстрам. Ещё один глас, потерявшийся в пустыне.

— В пизду Медею. Она не тот голос, который нужен кому-либо в голове, особенно тебе. Она такая же сумасшедшая, как Аэлита. Деймус — единственная из всей компании, кто в здравом уме, и та полностью заблуждается. А Мерихим просто властолюбивый хер. Ему давно пора жёстко упасть с длинного лестничного пролёта, если понимаешь, о чём я.

— Боюсь, что понимаю.

— Не знаю, как ему это удавалось, но Мерихим после моего отбытия доставал меня дурацкими звонками мне в Лос-Анджелес.

— Он был расстроен тем, как ты всё оставил.

— Сейчас расплачусь, приятель. — говорю я. — Можешь ты что-нибудь сделать, чтобы взять под контроль Мерихима с его церковью, и тот отвязался от Деймус?

— Это означало бы встать на чью-то сторону.

— Отлично. Тогда останови их обоих и заставь играть по правилам.

Он озирается, чувствуя себя неуютно. Ударяет кулаком по подлокотнику кресла.

— Это не так просто, — кричит Мунинн.

Я впервые слышу, чтобы он повышал голос по какому-либо поводу.

— Джеймс, ты никогда не понимал, что такое быть правителем. И понятия не имеешь, что такое божество. Ты хочешь, чтобы я заявил о себе и явился человечеству. Ты действительно считаешь, что это что-то решит? А может, станет только хуже? Ты, как и Самаэль, хочешь полной свободы воли для ангелов.

Мунинн простирает руки к разрушенному пейзажу Ада.

— Узри. Вот как выглядит ангельская свобода воли.

— Это нечестно. Ты взял худших из худших, лузеров и ебанутых психов, и запер их на дне выгребной ямы Вселенной. Было без шансов, что они когда-нибудь создадут что-нибудь, кроме этого.

— Это тоже аргумент Самаэля. Вы двое так похожи.

— У меня нет ничего общего с Самаэлем.

Мунинн наклоняется вперёд в своём кресле.

— В самом деле? Эта рана у тебя в боку болит?

— Пустяки.

— Конечно, болит.

Он смотрит на Кэнди.

— Самаэль тысячелетиями ходил с кровоточащей раной, которую я нанёс ему во время первой Небесной войны. Всё, что ему требовалось, это попросить, и я бы исцелил его.

Кэнди смотрит на меня.

— Знакомо звучит.

— Мы с Самаэлем совсем не похожи.

Мунинн смотрит на Кэнди.

— Он с этой пулей в нём до скончания веков будет истекать кровью,