«Килл-сити»-блюз - Ричард Кэдри

игру «Билли, дёрнись». По сути, это игра в Вильгельма Телля, только вы пытаетесь сбить стакан с собственной головы, отрикошетив пулей от противоположной стены. Благо Майк был хреновым стрелком.

Нынче кабинет Майка меньше напоминает ночлежку алкоголика-автомеханика, и больше профессиональную мастерскую. В этом есть и моя заслуга. Думаю, обещание вернуть Майку его душу дало ему пинок под зад, который был ему необходим, чтобы оторваться от бутылки и заняться настоящей работой. Теперь мне просто нужно придумать, как отспорить его душу от проклятия, чтобы вернуть её ему.

— Здорово, Майк. Как дела?

Должно быть, Майк с головой ушёл в работу. Он вскакивает со своего места, словно хочет выпрыгнуть из собственной шкуры в то животное, которое мастерил. Оно напоминало поролоновый мячик с шипами. Майк всегда был напряжённым. Ему требуется секунда, чтобы перевести дыхание.

— Дерьмо. Не подкрадывайтесь ко мне так.

Затем он вспоминает, что говорит с парнем, которого считает Дьяволом.

— Дерьмо. Прошу прощения. Я не хотел накричать.

Я качаю головой.

— Не переживай. Это, наверное, самое приятное из того, что мне сказали за сегодня.

Правая рука Майка всё ещё каким-то образом соединена со странным поролоновым существом тонкими как паутина нитями, тянущимися от крошечного зажима в его руке к спине животного. Существо аккуратно подвешено в воздухе на большой паутине, натянутой между двумя длинными, изогнутыми трубами, привинченными к боковым поверхностям металлического стола. Трубы выглядят так, будто могли быть от выхлопной системы автомобиля. На столе разложены устрашающие инструменты Майка. Они выглядят как штуковины, с помощью которых адовцы делали бы хирургические операции людям, которые им не особо нравятся.

Как только у Майка появляется секунда, чтобы осознать, что это незапланированный визит, к счастью, накатывает меньшая волна паники.

— О Боже, только не говорите мне. Что-то не так с руками Касабяна? С его ногами? Клянусь, чтобы ни случилось, я заставлю их снова работать.

— Майк, постарайся успокоиться. Касабян в порядке. Что это за история с твоим шипастым другом?

— Это иглобрюх. Рыба фугу. В город приехал какой-то знаменитый суши-шеф из Саб Роза, и одна из семей хочет сделать ему подарок.

— Рыбу. Значит, если бы парень делал барбекю, вы бы изготовили для него механическую грудинку?

— Нет, чувак. Фугу — нечто особенное. Своего рода вид искусства. Она содержит это дерьмо под названием тетродотоксин. Крутой нейротоксин. Неправильно нарезал эту рыбу, и «бац». Все мертвы. Чтобы заниматься ей, нужна лицензия.

Я пожимаю плечами.

— И люди платят бешеные деньги за это дерьмо?

— «Бешеные» — не то слово. Скорее заставляющие рыдать деньги.

— Я и не подозревал, что гражданские так же тупы, как адовцы, когда дело доходит до дерьма, которое они суют себе в рот.

— Я об этом ничего не знаю и, надеюсь, никогда не узнаю.

Майк отсоединяет зажим от своей маленькой рыбки и вытирает руки о своё грязное тряпьё.

— Похоже, у тебя неплохие комиссионные. Ты продвигаешься вверх в мире Тик-Так.

— Ага. Дела идут хорошо. Вы ведь пришли не просто проведать меня?

До сих пор я держал Шар Номер 8 под мышкой, словно буханку. Беру его и протягиваю, чтобы он мог хорошенько его рассмотреть.

— Ничего подобного. Я был бы рад, если бы ты взглянул на кое-что для меня. Это поддельный мистический предмет, за который, как я полагаю, кто-то заплатил кучу денег. Я надеялся, что у тебя будут какие-то предположения, кто его изготовил.

Майк берёт его осторожно, словно утёнка.

— Я взгляну, но в основном я знаком с животными. Эти изготавливающие амулеты и талисманы мудаки не удостаивают нас своим вниманием. Они говорят о людях Тик-Так, будто всё, что мы делаем, — это здоровенные тамагочи. Но мы же художники, понимаете?

— Понимаю. Вот почему я принёс его тебе. Полагаю, художник узнает художника.

Майк вертит в руках Шар Номер 8, осматривая каждый его дюйм. Он опускает закреплённую на краю стола лупу и изучает каждый болт и каждое крепление.

— Прекрасная работа, — говорит он. — Невероятная детализация. А эти материалы! Покрытие из латуни и платины поверх сердцевины из хирургической стали и киновари. Видите эти крошечные сапфиры у основания?

Он протягивает его. На брюшке у Шара Номер 8 несколько синих крапинок.

— Кто-то наложил на них чары. Вот что придаёт ему сигнатуру низшей магии. Великолепная работа. У него есть название?

— Комрама Ом Йа.

— Никогда о нём не слышал. Мне нравятся животные.

— Если это поможет, у парня в комнате был ворон. Хорошая работа. Очень убедительный.

Майк отрывает взгляд от лупы.

— Вы, случаем, не заглянули под хвостовые перья?

— Ты имеешь в виду, рассматривал ли я птичью задницу? Нет. Такое мне и в голову не приходило. Я бы вернулся и попробовал, только сейчас эту задницу, наверное, уже унесло на полдороги до Лас-Вегаса.

Майк возвращается к Шару Номер 8.

— Очень жаль. Многие люди подписывают свою работу в местах, куда большинство людей не заглядывает. Таким образом, если птица перейдёт из рук в руки и будет нуждаться в починке, можно найти изначального создателя.

— Это поистине увлекательно. Я загляну тебе под зад, если это поможет тебе сказать мне что-нибудь полезное.

— Подождите, — говорит Майк. — Вот оно. Вот тут.

Он склоняется над лупой, поднося ближе Шар Номер 8.

— Я знаю, кто его сделал.

— Уверен?

Он манит меня пальцем, и я перехожу на его сторону стола. Под лупой Шар Номер 8 огромен. Он с помощью одного из своих тонких инструментов указывает на один сапфировый штифт.

— Видите этот небольшой знак, выгравированный вокруг сапфира? Это алхимический символ патины. Только один человек Тик-Так подписывает им свои работы. Он вам понравится. Полный мудак. Аттикус Роуз.

— У тебя есть его номер?

Майк издаёт саркастический смешок.

— Шутите? Роуз — это летящий на ириске над Конфетляндией беркут. Я же в удачный день ползущая по той закусочной снаружи улитка. Орлы не раздают свои визитные карточки улиткам.

— Майк, ты не улитка. Ты по меньшей мере хорёк.

— Благодарю, — говорит он так, будто действительно это имеет в виду. — В любом случае, как я уже сказал, мы вращаемся в разных кругах.

— Кто может его знать?

— Сильные мира сего. Тот, кто может заплатить за длиннохвостого попугая сумму, эквивалентную стоимости «Ламборджини». Кто-то вроде Блэкбёрна. Возможно, его приятели из правительства или шоу-бизнеса. Вы когда-нибудь тусовались с