«Килл-сити»-блюз - Ричард Кэдри

Касабян кивает и улыбается.

— Знаю. Разве не здорово? Видите ли, проводя столько времени онлайн, я понял, что обычные отчаявшиеся люди грустны и скучны, но глупые отчаявшиеся люди — охуенно смешны. И у некоторых из них есть деньги.

— Это не очень красиво, — говорит Кэнди.

— Если бы моя жизнь была чуть-чуть более отстойной, я бы давным-давно дремал в измельчителе для мусора, так что простите, что не пукаю котятами и радугами.

— Я и не знала, что ты так несчастлив.

— Я не несчастлив. Я реалистично оцениваю свою ситуацию. И я честен со своими клиентами. Я чётко излагаю, что могу, а что нет в заявлении об отказе об ответственности сайта. Если кто-то появляется и хочет заплатить мне за то, что я сказал, что не могу сделать, я ему не откажу. Деньги глупцов такие же зелёные, как и у всех остальных.

— Наверное, я была в таком же отчаянии после смерти Дока, — говорит Кэнди.

Док Кински был тем парнем, что забрал её с улицы и дал зелья, чтобы успокоить её нефритову жажду крови. Думаю, он был ей как настоящий отец. Почти как для меня Видок.

— Ну, так. Может, ты и была в отчаянии, но ты не тупица, так что это не то же самое, — возражает Касабян. — И, чёрт возьми, могу я побыть хотя бы минуту счастливым, прежде чем один из вас укажет на то, какое я за чудовище, и попытается заткнуть меня? Что мне тогда остаётся? Я возвращаюсь к поискам всё более и более странного онлайн-порно, просто чтобы не дать клеткам моего мозга взорваться.

Она кладёт руку на его плечо адской гончей:

— Прости. Конечно. Удачи в бизнесе Адовидения.

Глаза Касабяна слегка расширяются.

— Проклятие. Жаль, что я не додумался до такого названия. Интересно, смогу я занять этот домен?

— Гарантирую, что он уже кому-то принадлежит. Крутые имена всегда уже кому-то принадлежат, — говорю я.

Касабян уже стучит по клавишам.

— Посмотрим, надолго ли они его сохранят.

— Ты выяснил что-нибудь ещё насчёт Мосли?

Он качает головой, не отрываясь от экрана.

— Ничего, кроме того, что он вроде как исчез с лица земли несколько месяцев назад. Никаких данных о занятости. Никаких счетов или коммунальных платежей. Нада[29].

— Спасибо. Ах да. Майк говорит, у него есть ещё одна идея, как тебя починить.

Это привлекает его внимание.

— Как?

— Не поднимай хвост в стойке, Старый Брехун. Это значит, что мне нужно вернуться в Ад и, возможно, стащить кое-что с зубами и когтями, так что точно не сегодня днём.

Он возвращается к экрану.

— Поторопись и подожди. История моей жизни.

Кэнди смотрит на экран через плечо Касабяна:

— Какое самое странное порно ты когда-нибудь находил?

Касабян смотрит на неё серьёзно.

— Если не хочешь просыпаться с криком, никогда больше не спрашивай меня об этом.

— Да, сэр.

Примерно в десять мой телефон звонит. Это Бриджит.

— Привет.

— И тебе привет. Завтра в три у тебя встреча с герром Роузом.

— Спасибо, Бриджит. Ты мой герой.

— Не спеши. Помнишь, я сказала, что у всего есть цена?

— Валяй.

— Цена за адрес такова. Я иду с тобой.

— Ты давненько не бывала в поле. Что, если станет жарко?

— Вот почему я и иду. Если я пойду на ещё одно прослушивание, не имея хотя бы шанса кого-нибудь убить, боюсь, моё поведение станет довольно радикальным. Так что, как видишь, Джимми, ты не просто оказываешь мне услугу. Ты ещё окажешь и гуманитарную помощь.

— Отлично. Идём. Уверен, Кэнди это понравится. Сможете делиться друг с другом историями о ваших любимых убийствах в детстве.

Пауза.

— Понимаешь, вот в чём проблема. У герра Роуза жуткая клаустрофобия, и он может видеть максимум двух человек одновременно. Это правило, которое он не нарушает ни для кого.

— Нет проблем. Он будет на седьмом небе, когда увидит у своей двери вас с Кэнди.

— А ты где будешь?

— Спущусь по дымоходу.

— Через тень.

— Ага.

— Я скучаю по этому зрелищу.

— Сможешь завтра полюбоваться.

— Он услышит тебя и вышвырнет нас.

— Услышит меня? Я буду тихим, как мышь из сахарной ваты.

— Джимми, я не так в этом уверена.

— Даже не сомневайся. Будет весело. Оденься поприличнее и возьми с собой пистолет.

— Вот мужчина, который знает, как достучаться до моего сердца.

Она дает мне адрес Роуза. Я повторяю его, а Кэнди записывает.

— Увидимся завтра, Бриджит, — говорю я и кладу трубку.

Кэнди сияет.

— Надеюсь, нам удастся пострелять. У меня давно не было девичника.

Бель-эйр — это район к западу от Беверли-Хиллз, воспринимающий своего соседа так же, как сосед воспринимает остальной Лос-Анджелес: как болото выскочек, преступников и трудных подростков с их бонгами и джангл-музыкой. Если в Бель-Эйр зайдёт солнце, никто этого не заметит, потому что его дома и жители настолько яркие, что сами по себе способны освещать ночное небо. Это земля, где золотой стандарт никогда не умирал, а дороги такие чистые, что операцию на открытом сердце можно делать на любом перекрёстке.

Мы с Кэнди появляемся из тени фонарного столба настолько чистого, что он вполне мог быть установлен здесь этим утром. Мы на бульваре Норт-Беверли-Глен, через дорогу от того адреса, что дала мне Бриджит.

Заведение называется «Клиа», старый высококлассный отель в псевдоготическом стиле, переименовывавшийся то одной, то другой сетью модных отелей в стиле нуво-шик. Обитатели этих отелей всегда одни и те же. Не обращающие внимания руководители приезжают в город на день, чтобы сделать ещё один миллиард, потому что тех миллиардов, что у них есть, недостаточно. Красивые молодые влюблённые, которых так распирает от счастья и привилегированного положения, что хочется стукнуть сотворившее их ДНК. И пожилые долговременные обитатели, ошарашенные яркими огнями и снующие туда-сюда 24/7 возбуждённые толпы со следами пластических операций. «Клиа» напоминает мне дворцы, которые я видел в Аду, только в более отвратительном вкусе.

Бриджит в вестибюле. Она сногсшибательна в коротком зелёном платье с блёстками и жемчугом и с маленькой серебристой сумочкой-клатчем, как раз достаточно большой, чтобы поместился её пистолет. Она выглядит как ниндзя-флаппер[30]. Кэнди в своей привычной слишком большой кожаной куртке и «Чак