Пепел наших секретов - Ева Ланси

Прошу Калеба сходить за новой порцией водки, чтоб не отвлекаться ни на секунду. Только уже заказываю я себе.

«Гребаный черт, что я творю?»

– Гребаный черт, что ты собрался делать? – повторяет мои мысли Калеб, прежде чем направиться к барной стойке.

И в этот самый момент мое острое зрение позволяет мне различить в ладони неонового педрилы круглую таблетку. Он довольно быстро показывает ее Сирене и сразу же сжимает в кулаке, осторожно озираясь.

Я на секунду опускаю взгляд, но спустя миг вновь пялюсь на парочку.

«Что, сука?»

Что и зачем он ей показывал?

Глупый вопрос – явно не анальгетик от головы. Я готов убить безмозглого Алека, который клялся, что готов всерьез заняться безопасностью в «Леваде», подразумевающей, что здесь будет полный контроль над ситуацией и отсутствие наркотиков.

Сирена напряженно замирает, но я не замечаю в ее действиях резкого отказа.

«Она что, думает, взять или нет?»

А в голове мелькает другой образ – те же рыжие волосы, так похожий на нее парень. Брат-близнец Сирены и такая же круглая белая таблетка. Я их давал Дастину. Пусть не в руки, но я. А теперь его нет в живых.

Не ищу даже оправданий, что смерть друга и таблетки никак теперь не связаны. Я просто на хрен не могу допустить, чтоб Сирена… Чтоб Сирене кто-то давал запрещенные вещества. Наркотики – это хреново, сука, и очень плохо. Те, кто их распространяет, – конченые уроды.

И когда один из этих уродов снова тычет зажатую руку к Сирене, я тотчас вскакиваю на ноги. Перед глазами до сих пор стоит образ Дасти, и я не сбрасываю с сердца груз своей вины. Поэтому, когда я цапаю неонового прямо за воротник рубашки и одним движением выбиваю из руки таблетку, я словно вцепляюсь в прошлого себя. Под крики других посетителей бара я выбиваю ногами все дерьмо из прошлого себя.

Я хватаю за шею и пытаюсь душить прошлого себя.

Я не ощущаю, что парень мне не соперник и не дает даже ответки. Я все еще вижу в нем того проклятого урода в пиджаке, каким остался до сих пор. Прошлый я – такой же физически сильный, но в душе – слабое ничтожество. Трус. Параноик. Слабак.

«Первопричина».

Таблетки. Дастин. Вечеринка. Моя девушка.

Сирена.

Сирена вцепляется в мой пиджак – как давно? – и пытается остановить. Мой морок тут же исчезает – в ногах корчится неоновый, хлипкий пацан. И мне лично до него нет никакого дела. Если кто-то и вызвал копов из-за драки – пусть мудака забирают прямо с вещественными доказательствами. Плевать.

– Кей Хирш, что ты творишь, твою мать? – слышу я рядом голос, который, оказывается, охрененно хорошо помню.

Я вообще все помню. Поэтому мне стоит огромных усилий сейчас посмотреть Сирене прямо в лицо.

Как сильно я хочу видеть эту девушку, однако понимаю, что лучше бы мне сейчас ослепнуть. Я не вынесу ее взгляд.

Она будет смотреть на меня как на придурка, не подозревая, что на самом деле я еще и мерзавец.

Но, как самый настоящий мерзавец, выдерживаю взгляд. И даже улыбаюсь, будто не избивал секунду назад ее нового дружка на ее же глазах.

– Привет, Солнечный Свет.

Глава 8

Года назад

Сирена

Сирена: «Ты где? Задерживаешься уже больше сорока минут!»

Дасти: «Си! Прости! Меня МакКлин завалил заданиями – я не успею =(»

Сирена: «Вместо тебя мне приходится тут торчать с придурком Лоуренсом!»

Дасти: «За это съезжу после школы в центр и привезу твои любимые капкейки от Санти!»

Моя рука зависает над телефоном, где я хочу написать брату, что он и так это сделает. Он пообещал еще вчера, когда на спор я обогнала его на велосипеде, доехав до рукава озера Чара. Впервые обогнала!

Мы чуть ли не с детства с Дасти придумали маршрут, пролегающий через центральную улицу района, кинотеатр, школу, заброшенный недостроенный стадион. Наша трасса, петляя ближе к концу по узкой тропинке набережной, заканчивается у таблички с надписью «Не купаться!».

Дальше ехать бесполезно – песок заставлял утопать любые шины, которых сменилось у нас за несколько лет достаточно, собственно, как и велосипедов.

Но Дасти всегда меня обгонял: если кинотеатр мы проезжали наравне, к стадиону я всегда точно болталась где-то позади.

Впервые доехав первой, я буквально скакала, втаптывая кроссовками прибрежный песок. А в качестве приза победителю потребовала у брата сгонять до центра за своим любимым лакомством. Что весьма справедливо: выигрывая, братишка обычно третировал меня дома дурацкими заданиями по типу протереть пыль в его книжном шкафу или разобрать детскую коллекцию фигурок из вселенной Марвел и поставить этих уродцев на полки.

Но какое-то странное чувство заставляет меня не просить у Дасти чего-то еще. Я даже не понимаю, почему Дасти вчера не приехал первым. Он начал отставать почти сразу. В этом нет ничего страшного или странного, скорее всего, сейчас мне просто грустно: привычная традиция, что брат – победитель велогонки, как-то резко прервалась.

Сирена: «О’кей».

Только я отправляю сообщение, как едва не спотыкаюсь об Лоуренса – фотографа школьной газеты «Сент-Лайка» и моего дебильного одноклассника в одном лице.

Дебильным я его считаю потому, что он слишком навязчивый и липнет ко всем девчонкам подряд, несмотря на частые отказы. Пора бы ему объяснить, что фразы в стиле «Детка, у тебя классные булки» или «Уверен, что твоя киска такая же красивая, как твое лицо» не сильно впечатляют, а больше раздражают.

Мы с Дасти тоже имеем членство в редколлегии с девятого класса для того, чтоб при поступлении в университет у нас было положительное резюме. Но сегодня я отдуваюсь, видимо, за двоих, освещая важное событие школы в виде подобия «Шоу талантов», проходящее в главном актовом зале. На нем присутствует даже мистер Джексон из Министерства образования и профессиональные папарацци, а еще будет видеозапись для показа в новостях.

На самом деле талантами наша школа не сказать чтобы блещет. Здесь учатся дети исключительно обеспеченных семей, для которых не имеет смысла напрягаться с рождения, чтобы добиться успеха. Каждый поступит в универ или колледж, который выберет для себя, – и я не говорю сейчас исключительно про интеллект. А те, кто не поступят, уйдут в семейный бизнес или продолжат прожигать жизнь за счет родителей и трастовых фондов. Поэтому мало у кого в «Сент-Лайке» есть стимул саморазвиваться, тратить много энергии, чтобы в чем-то