Вселенная ужасов Влада Райбера - Влад Райбер

Пацан молчал. Его грудь слегка поднималась и опускалась. Сквозь маску слышалось слабое дыхание.

– А ты как вообще влез ко мне в квартиру? – спросил я. – Это ведь ты украл у меня игрушку? Между прочим, мне ее друг подарил. На день рождения!

Пионер с медвежьей головой снова ничего не ответил. Мне становилось все больше не по себе.

– Чего молчишь? Есть что сказать в свое оправдание? – сказал я и вдруг заметил что-то в его худой руке.

Это была небольшая серебристая шкатулка с затейливым узором[70]. А может, старинная табакерка?

– Что за штука? – спросил я. – Тоже у кого-то стырил?

Мальчишка бессовестно молчал. В глазах-бусинах не отражался свет, и они казались двумя бездонными провалами, из которых смотрела тьма.

– Ты в этой маске вообще что-то видишь? Где у тебя дырки для глаз? – Я позволил себе хамство и дернул его за плюшевое ухо, а затем быстро убрал руку.

Медвежья голова упала на асфальт и покатилась, оставляя за собой след из мелких деревянных опилок. А под ней оказалась лишь пустота. Мальчик носил на себе игрушечную голову, потому что своей у него не было!

Только огрызок шеи, в котором сжималось и расширялось горло при каждом вдохе и выдохе.

Я снова подумал, что сплю и вижу кошмар. Надеялся, что сейчас проснусь в своей теплой постели и этот ужас растворится как дым. Но безголовый пионер немедленно развеял мои ожидания, больно ударив меня по ноге мыском своей сандалии.

– Ай! – вскрикнул я.

А пацан быстро подобрал медвежью голову, нацепил ее задом наперед и умчался в темноту проулка.

Я остался с пульсирующей болью в ноге и чувством недоумения. Увиденное сломало все мои представления о реальности.

Страх все еще колотился в груди, но я не думая побежал следом за тем ребенком. Это произошло импульсивно.

Казалось, что мне посчастливилось столкнуться с неким чудом, и если сейчас упустить его, то проведу всю оставшуюся жизнь в раздумьях: что это все-таки было?

Я видел, как пионер пересек пустую дорогу и пустился бегом по крутому склону, через сухие заросли. Там внизу стояло небольшое кирпичное здание, напоминающее военный склад времен Советского Союза. Приземистое сооружение с железными дверями и ржавыми ставнями на окнах. Выглядело оно довольно непривет-ливо!

Я бывал в этих местах раньше, но никогда не обращал внимания на эту постройку.

Маленькая фигурка «плюшевого парня», словно темная точка, приблизилась к железным дверям. Он постучал, и ему немедленно открыли. Створки распахнулись, впустили мальчишку внутрь и с грохотом захлопнулись.

Я стоял на вершине склона. Поглядывал на время – уже поздно и пора бы домой. Но уходить не хотелось. Я вытащил телефон, нацелил камеру на двери склада, включил запись. Вдруг они снова открылись. Оттуда выскользнул мальчишка. В таком мраке его и не разглядеть было на видео.

Эх, ладно! Плюнул на съемку, убрал телефон в карман и побежал за пионером дальше, стараясь держаться незаметно, чтобы не спугнуть.

Пацан с плюшевой головой бежал по улице, размахивая пустыми руками. Значит, сбыл табакерку на склад. Вот куда он относил вещи. Интересно, зачем?

Пионер прибежал в самый мрачный уголок района – место, куда не добирался свет фонарей. Ни единого огонька вокруг.

В этом царстве мрака стоял трехэтажный дом. Старый, с потрескавшимися стенами и выбитыми стеклами. Его давно расселили и забросили.

Мальчик забежал в средний подъезд, хлопнув деревянной дверью на ржавой пружине.

Я наконец остановился, решив, что на сегодня хватит. Нельзя быть настолько безрассудным и лезть в этот заброшенный дом, чтобы узнать, чем там занимается безголовый ребенок.

И так ясно: он мелкий воришка, который добывает старинные вещи и относит их на кирпичный склад. Кто-то ждал его там, за железными дверями…

Я повернулся и пошел обратно через темный район, желая поскорее добраться до дома, поближе к свету, теплу и безопасности.

* * *

Золотистая надпись: «С ДНЕМ РОЖДЕНИЯ!» – слегка сдулась. Шарики на полу мешались под ногами. Но я ничего не убирал. Не потому, что хотелось продлить ощущение праздника, а потому, что был весь в себе.

Постоянно думал о кирпичном здании с железными дверями в старом районе. И о заброшенном доме, в котором исчез безголовый пионер.

Мысли засели в голове, как заноза!

Было бы правильным подождать, когда впечатления померкнут и рутинная жизнь вновь покажется интересной…

И в кого я такой любопытный? Почему мне не сидится на месте? Зачем лезу везде, куда не просят?

Я решил отправиться в заброшенный дом. Только не ночью, а при свете дня. Но даже солнечные лучи не могли развеять мрачную ауру тех мест. В старом районе почти не осталось домов, в которых кто-то жил. Здания слишком обветшали и годились только под снос.

Фасад дома так одряхлел, что было уже не угадать его первоначальный цвет. Окна побиты, шифер в дырках.

Двор зарос кустами сирени. Три этажа, три подъезда. Той ночью «плюшевый пацан» забежал в средний… Значит, мне туда!

А ведь страшно!

Тугая ржавая пружина затрещала, скрип несмазанных петель ударил по барабанным перепонкам.

Дверь хлопнула за спиной, и я остался в полутьме перед лестницей.

Сделал шаг – под ногами захрустел песок, перемешанный со штукатуркой и облупившейся краской. Ступеньки и перила покрывала пыль. Стены осыпались до деревянной сетки. Куда идти? Что искать?

Включив фонарик в телефоне, я стал медленно подниматься по ступенькам и заметил среди мусора мелкие деревянные опилки. Безголовый пионер ненароком оставил мне подсказку! И я пошел по дорожке из опилок, как по следу из хлебных крошек в старой сказке.

Этот след привел меня на третий этаж, к сплошь покрытой царапинами деревянной двери. Она подалась без сопротивления.

Я вошел в узкую прихожую. Квартира была пуста. Люди отсюда давно съехали и увезли с собой мебель. Остались только голые стены, облезлые обои с неразличимым орнаментом. На полу гнилые доски, державшиеся уже не на гвоздях, а на честном слове.

След из опилок привел меня в маленькую комнату. Безголового пионера там не было, зато по всему полу валялись старые школьные тетради.

Я подобрал одну из них и открыл, ожидая увидеть какие-нибудь упражнения по русскому языку или конспекты по географии.

Но там оказалось что-то вроде записок сумасшедшего. Поток сознания, смесь детских фантазий и горячечного бреда.

Текст был выведен красивым, ровным почерком, почти идеальным для ребенка. Я без труда разобрал все слова и сразу же погрузился в написанное:

«Иногда мне кажется, что это все шутка. Я живу во сне, из которого нельзя выбраться. Живу между реальностью и кошмаром. Это и есть Загробье, в которое мне, по убеждениям,