И она поблагодарила богов - Юсси Адлер-Ольсен

— Тот, кто вышвырнул Франка из города.

— Вот как. — Он передумал бить его снова.

— И тот, у кого есть куча веских причин прикончить и меня, и Петера, и тебя, если представится случай. Он уже пытался это сделать, и боюсь, попытается снова, если мы его не остановим.

Тут Диди все-таки пнул его еще раз и потянулся за бритвой, спрятанной в кожаной тюбетейке. — Я перережу ему глотку. — Лезвие уже было раскрыто.

Она перехватила его за предплечье. — Нет, ты с ума сошел, Диди? Есть способы получше. Помоги мне затащить его в холодильную камеру. Нам нужно как можно скорее ехать к парковке.

Рахман зашевелился. Его глаза открылись, в них полыхали ненависть и бессильная злоба.

Диди со скепсисом посмотрел на ремень, стягивавший руки Рахмана. — А если он выберется? — Он снова пнул лежащего под колено, и Рахман со стоном скорчился. — Знаю я таких, они чистые Гудини, из чего угодно вывернутся. — Он опустил голову и взглянул на нее: — Они еще у тебя остались?

— Кто?

— Таблетки. Твои «руфи».

— Да, вроде должны быть. — Она пошарила на дне сумки и нашла четыре штуки.

Диди уселся Рахману на грудь, приставив бритву к его шее, и запихнул две таблетки ему в рот. — Вот так! — сказал он и спокойно посидел так пару минут, пока таблетки не растворились и разъяренное тело Рахмана не начало расслабляться.

После этого они затащили его в кузов и пересели в кабину.

— Черт! Мы забыли забрать ключи от машины. — Диди выскочил на дорогу и засуетился у задней двери, устраивая обмякшее тело.

Никки уронила голову на руки. «Давай же! Быстрее, Диди, мы торопимся! Иначе с Петером может что-нибудь случиться». Когда она подняла глаза, колонна машин была уже всего метрах в ста.

Диди едва успел сделать шаг, как увидел, что из помятых машин выскакивают смуглые мужчины арабской внешности. Он потянулся к своей кожаной тюбетейке, но не успел раскрыть бритву — мужчина со сросшимися бровями уже наставил на него маленький, но явно смертоносный пистолет.

— Ладно, ладно! — Диди выронил бритву и отступил на пару шагов. — Ничего же не случилось! Мужик просто тихо-мирно спит там, в рефрижераторе.

Почти все нападавшие были смуглыми и с черными усами, Никки боялась даже дышать. Лишь когда она увидела Петера, выходящего из последней машины, она смогла расслабиться. Он выпрямился в лучах яркого солнца, спокойно подошел к ней и открыл дверь кабины. Затем нежно обнял ее за шею и поцеловал так, что все горести и радости мира слились воедино.

— Слава богу, — прошептал он. — Ты здесь. — Он улыбнулся ей с нескрываемым облегчением на лице. — Ты в порядке?

— Да! — Она нервно покосилась на мужчин.

Он сжал ее руку. — Это курды. Теперь они знают, на чьей мы стороне. Где Рахман?

Она указала назад, на кузов фургона, откуда непрерывным потоком лились возмущенные крики Диди.

Петер удивленно приподнял брови: — Рахман жив?

Она кивнула.

Тогда он поцеловал ее снова, так что остатки холода окончательно испарились из ее тела. Он обнимал и прижимал ее к себе, пока она сидела на сиденье рефрижератора, ласкал ее и шептал нежные слова. — Вы там скоро закончите? — спросил кто-то.

Никки взглянула в боковое зеркало.

Диди стоял посреди дороги с поднятыми руками и выглядел довольно измотанным. — Они нам враги или друзья, или кто?

Петер кивнул мужчине со сросшимися бровями: — Этот парень с нами, Абабакия. А тот, кого вы ищете, в кузове.

Он повернулся к ней и улыбнулся: — Мы столкнулись с парой людей Рахмана в городе. По-моему, они даже не поняли, что стряслось, как уже оказались на заднем сиденье вон той машины. Увидев, сколько нас, они без лишних разговоров выложили, что Рахман здесь. — Он покачал головой, заметив ее растерянный взгляд. — Не волнуйся. Никто ничего не видел. Мы были отлично подготовлены, ведь ты нас предупредила. — Он снова прижал ее к себе. — Слава богу, с тобой все в порядке.

Со стороны задней двери донесся грохот, и в этот момент из средней потрепанной машины выволокли Аайеда и его копию, подтолкнув их в их сторону. Оба были связаны и избиты. Никки почувствовала удовлетворение при виде этого.

Аайед презрительно уставился на нее полуприкрытыми глазами — этот тошнотворный, зловещий взгляд вызвал у нее отвращение. Тем не менее она вышла из кабины и направилась к нему. — Минутку. — Она подняла руку, и курды остановились. Аайед дернулся в путах.

— Получи! — холодно бросила она и пнула Аайеда в пах так сильно, что носок ее сапога ушел вверх, а его издевательский взгляд закатился, обнажив белки глаз. Он рухнул вперед, едва не утянув за собой державших его мужчин.

— А с этим что делать? — Мужчина со сросшимися бровями указал на лежащего без сознания Рахмана в рефрижераторе.

— Вот этим! — Диди поднял две оставшиеся таблетки. — Как раз по одной для каждого из этих двоих.

Они скрутили отбивающегося двойника Аайеда, заставив его проглотить таблетку, а затем проделали то же самое с обмякшим Аайедом. Спустя пару минут оба уже лежали на холодном полу кузова, пытаясь осовевшими глазами следить за происходящим.

Когда все трое провалились в глубокое беспамятство, двое курдов развязали им руки.

— Вы с ума сошли! — Диди попятился, будто эти бездыханные тела могли в любую секунду вскочить и броситься в драку.

Петер, который был заметно выше остальных, встал перед ними так, что все взгляды устремились на него. — Вы собираетесь их убить?

Сгорбленный пожилой мужчина, чьи пышные усы закрывали почти весь рот, выступил вперед: — А что ты собираешься с этим делать? — Он поднял руку и указал на молодого парня в центре круга. — Видишь его?

Петер нехотя кивнул.

— Покажи шею, Абдалла.

Молодой человек с оливково-зелеными глазами шагнул вперед и оттянул ворот рубахи, обнажив уродливый розовый шрам. Никки невольно коснулась собственного горла.

— Не так давно Абдалла сидел в военной тюрьме Диярбакыра вместе со своим отцом. Они не сделали ничего особенного, просто раздавали листовки, как и многие другие. Знаешь, откуда у него этот шрам?

Старик посмотрел на Петера темными глазами и, не дожидаясь ответа, продолжил: — Шрам на шее Абдаллы остался после того, как его