И она поблагодарила богов - Юсси Адлер-Ольсен

class="p1">Она неспешно прохаживалась мимо пришвартованного посередине трехмачтового судна с красным корпусом и разглядывала расписание и цены на скоростной паром компании «Редерей Верманс», курсирующий до городов Волендам и Монникендам, которые виднелись на материке. Десять гульденов за билет в оба конца, отправление каждые полчаса. Такие поездки легко могли разбудить романтические мечты.

Она посмотрела поверх билетной кассы — маленького бело-зеленого металлического киоска с огромными окнами. Вдалеке по серо-зеленой воде уже шел первый утренний катер.

Невысокая плотная женщина в белом кружевном чепце и пестром национальном костюме открыла дверь сувенирной лавки изнутри — должно быть, чтобы проветрить помещение перед началом рабочего дня — и улыбнулась Никки так тепло и приветливо, что та не устояла и зашла внутрь, погрузившись в царство безделушек, глиняной посуды, игрушечных ветряных мельниц и прочей мишуры. За прилавком стояла еще одна немолодая женщина в народном костюме, со светлыми волосами и не такой лоснящейся кожей, как у первой, и тоже улыбнулась ей.

— У вас очень красивый наряд, — сказала Никки и ограничилась покупкой брелока с изображением женщины в народном костюме уже третьего фасона.

Снаружи раздался мужской голос, перекрывший щебетание обеих женщин, и она подняла голову.

Вид на гавань, где вскоре должен был пришвартоваться «Маркен-Экспресс», открывался отличный. «Значит, из ресторана по соседству обзор ничуть не хуже», — решила она и, попрощавшись, вышла.

Никто, кроме официантки, не обратил на нее внимания, когда она вошла в просторный, но удивительно светлый зал ресторана. Она оказалась далеко не единственным посетителем. Несмотря на ранний час, большая группа пенсионеров уже пила кофе и пиво, шумно обсуждая происхождение нескольких футбольных грамот в рамках под стеклом в дальнем конце зала.

Она устроилась у окна, и ей принесли какао как раз в тот момент, когда «Маркен-Экспресс» пришвартовался и пассажиры потянулись на берег. Сначала сошли несколько школьников с учителем, а следом — смуглый мужчина в сопровождении другого, похожего на него как две капли воды.

Никки невольно схватилась за горло; стол и чашка задрожали, и какао выплеснулось на скатерть, ей на колени и на темный дощатый пол.

Человека, стоявшего на солнце, она знала слишком хорошо. Это был Аайед. Тот самый, который пытался убить ее в телефонной будке. Пожалуй, он был последним, кого она ожидала встретить в этом месте.

Она огляделась, пытаясь собраться с мыслями. В голове мешались обрывки недавнего разговора с Петером и лихорадочные соображения о том, как теперь спастись. Позади нее вилась на второй этаж черная кованая винтовая лестница, а в торцевой стене виднелись двери туалетов. Никки не успела додумать мысль, как оба мужчины скрылись из виду.

Потом она долго сидела. Оглядывалась через плечо. Следила, не заняты ли туалеты, и пригибалась всякий раз, когда снаружи проходила какая-нибудь фигура.

Просидев так минут пятнадцать-двадцать, она поднялась, твердо решив прокрасться за домиками вдоль южного мола и оттуда побежать к материку по узкой дамбе, которая едва проглядывала вдали и откуда на остров уже начинали съезжаться велосипедисты. Ей нужно было исчезнуть, а Диди уж как-нибудь справится сам. У него-то с иракцами счетов не было.

Сигналом к уходу послужила реплика самой дородной дамы в ресторане. «Я пойду вперед», — объявила она своей компании, нагрузившись бесчисленными пластиковыми пакетами. Укрывшись за этой внушительной фигурой, Никки выскользнула наружу и посмотрела в сторону узкой дамбы, перед которой как раз заводил мотор красный трактор с прицепом-контейнером.

И прямо там, за контейнером и фигурой тракториста, стоял близнец Аайеда, оглядывая велодорожку и дамбу, словно предугадав ее намерения.

Никки отпрянула назад, от ужаса у нее перехватило дыхание. «Надо уходить из гавани. Мне нужно вернуться к дороге на дамбе и предупредить Петера», — подумала она и прижалась к стенам домов, но стоило ей дойти до угла, как возникла новая преграда.

Это был сам Аайед со злым лицом, он как раз выходил из дверей кафе, где пекли пончики. К счастью, он ее не заметил.

Не глядя под ноги, она попятилась мимо оливково-зеленой вывески и оказалась внутри краеведческого музея, который та рекламировала.

Высокий старик, смотритель этого скромного музея, возвышался посреди комнаты в серой ветровке и черной вязаной шапке с красно-белой каймой. Настоящий местный житель — румяный, немного косоглазый, с красивым крючковатым носом, который едва не уткнулся в нее.

— Оп-ля! — рассмеялся он и подхватил ее прежде, чем она налетела на низкий чайный столик с кружевной салфеткой, а затем на буфет, где изящные куклы в национальных костюмах соседствовали с двумя блестящими фарфоровыми львами, охранявшими это миниатюрное жилище.

— Добро пожаловать в мою скромную обитель! — провозгласил он и без лишних расспросов завел привычный рассказ о том, как прошло его детство в этих стенах, как родители спали и плодились в тесной кровати-нише, а куча детей ютилась в выдвижных ящиках под ней. Никки так и не поняла, сколько их там было.

При других обстоятельствах это путешествие в прошлое показалось бы ей сказкой: маленькая гостиная с семейными портретами на желтых стенах, латунные жаровни для угля, старинные декоративные тарелки, изразцы и фарфоровая посуда на полках у окон самой крошечной в мире кухни. Но сейчас она думала лишь о том, как выбраться отсюда незамеченной.

— У вас есть черный ход? — спросила она, оглядываясь и заранее зная, что он ответит отрицательно.

— Проблемы с парнем? — Он подпер бока руками, окинул взглядом туристов за окном, заметил пятна какао на ее одежде и посмотрел ей прямо в глаза теплым, участливым взглядом голубых глаз.

Она кивнула. Так было проще всего объяснить ее состояние.

Он наклонился и потянул за кольцо в полу. — Когда-то этот люк вел прямо на улицу, ведь дом стоит на сваях, но теперь у меня там отличная кладовка. Обратите внимание на плитку на полу, мы сами ее клали.

Она протянула ему пять гульденов. — Спасибо за экскурсию. У вас чудесный дом. — Но старик денег не взял.

Внизу пол из коричнево-зеленого кафеля и впрямь выглядел опрятно, хотя почти весь был завален полупустыми коробками и деревянными обрезками разной длины. Она спрыгнула с крутой лестницы и выбежала в открытую дверь. Оказалось, что она не просто обогнула дома, а очутилась на мощеной кирпичом дорожке. Та уводила под массивные опорные балки, поддерживавшие здания и отбрасывавшие резкие тени, и соединялась с тропинкой, ведущей в обход города с юга.

Она бежала без оглядки, мимо групп домиков, спускавшихся все ниже, пока наконец не оказалась там, где начиналась равнина, откуда открывался чистый