Мёртвый крик - Арно Штробель

Он осёкся. Сказать можно было и мягче.

— Извини.

Повисла пауза. Слышно было лишь дыхание Бёмера, пока тот хрипло не произнёс:

— Продолжай.

— Уверен?

— Да.

— Ладно. Если он заставит меня убить Пальцера, то убьёт сразу двух зайцев: предатель будет мёртв, а главный виновник его тюремного срока — я — сам окажется за решёткой.

— Именно. Вопрос в другом: что ты собираешься делать?

Макс невольно восхитился тем, как профессионально держится Бёмер, хотя смерть Верены причиняла ему страшную боль.

— Пойму, только когда познакомлюсь с Пальцером. Он всё ещё в спецназе?

— Нет. Похоже, с иерархией у него не ладится. Он несколько раз сцепился с начальством, там были довольно неприятные сцены, и ему настоятельно порекомендовали перейти в дорожную полицию. Теперь он служит в отделе разбора ДТП второй транспортной инспекции.

— Понятно. Найду гостиницу и подумаю, как лучше выйти на Пальцера.

— Есть ещё кое-что. Твоя мать уже звонила сюда, не знаю сколько раз. Она сходит с ума от тревоги за Кирстен.

— Да, мне пришлось ей сказать. Можешь кого-нибудь к ней приставить?

— Я уже распорядился. К ним едут сотрудник службы психологической поддержки и наш коллега Хаук. Кроме того, мы создали следственную группу по делу о похищении Кирстен. Криминалисты сейчас работают в их квартире. Конечно, всё было бы проще, если бы ты…

— Не могу.

— Держи меня в курсе.

— Буду. И, Хорст…

— Что?

— Спасибо.

Бёмер молча повесил трубку.

Макс поднялся и пошёл вверх по лестнице, к площади у собора. При виде этого исполинского шедевра готической архитектуры он, как всегда, почувствовал себя крошечным и ничтожным перед символом Кёльна.

Но сегодня к этому ощущению примешивалось другое — глухое, тягостное сознание того, что его вырвало из привычной жизни. Что все эти люди в прекрасном расположении духа, гуляющие по площади, делающие селфи на фоне собора или неспешно проходящие мимо с пакетами из магазинов, живут в ином мире.

В мире, где проблемы, кажущиеся значительными, меркнут перед тем, что переживал сейчас он.

Звонок телефона только усилил это чувство.

— Ты стоишь перед собором. Это хорошо.

Макс быстро огляделся.

— Где ты?

— Всегда там, где и ты.

— Что с моей сестрой?

— А что с ней? Она в месте, откуда не сбежит и где её никто не найдёт, если только я сам туда не приведу. Но давай лучше о тебе.

— Оставь её в покое. Иначе я вообще ничего не стану делать.

— Я даю тебе весь сегодняшний день, чтобы познакомиться с Бургхардом Пальцером, — сказал Нойман, будто не услышав его. — И, поскольку я всё-таки не изверг, даже подскажу: он часто ходит обедать в пиццерию недалеко от управления. Может, встретишь его там.

Нойман назвал Максу название и адрес ресторана.

— Но прежде чем что-либо предпринимать, добудь себе другой телефон. Купи где-нибудь дешёвую звонилку. Не смартфон — обычный аппарат, без интернета, Bluetooth, приложений и прочего хлама. И найди кого-нибудь, кому заплатишь, чтобы он купил для тебя предоплаченную сим-карту. Через час я позвоню снова, и ты продиктуешь мне номер. И не забывай: в следующей посылке ты получишь оставшиеся четыре пальца её левой руки.

После этого он отключился.

— Не изверг, — с презрением процедил Макс и убрал телефон в карман.

Он посмотрел на часы: было чуть больше десяти.

Развернувшись, он снова спустился по лестнице и направился к переходу на вокзал, где теснились десятки мелких магазинов. Макс опасался, что найти телефон, с которого можно только звонить, будет непросто.

Однако он всё же отыскал Nokia 105 — с экраном 1,8 дюйма QQVGA, FM-радио и фонариком, без интернета и возможности пользоваться какими-либо приложениями, как с сочувственной улыбкой заверил его молодой продавец.

— Да с ним и ребёнок справится, — добавил тот, когда Макс расплатился, отдав девятнадцать евро девяносто пять центов.

Едва выйдя из магазина, он увидел входящий вызов от матери.

Макс ответил, потому что по этому номеру она всё равно больше не сможет ему дозвониться.

— Ты что-нибудь узнал о Кирстен? — начала она дрожащим голосом, в котором звучали и тревога, и отчаяние.

— Нет, мама, ничего нового. Но мы работаем. Мой коллега уже у вас?

— Да. И ещё милая молодая женщина, которая очень старается нас утешить. Но пока мой ребёнок в руках преступника… Я не понимаю, почему всё так долго. Ты уже в Леверкузене? Ты уже извинился перед теми людьми, перед которыми должен был извиниться? Тогда они ведь должны отпустить твою сестру, правда?

— Мама, всё, к сожалению, не так просто. Тут дело ещё и в мести. Этот тип совершил преступление и выставил всё так, будто это сделал я. Мои коллеги обязаны это проверить, поэтому им приходится искать и меня тоже. Но я должен позаботиться о Кирстен. Ты понимаешь?

— Не совсем.

Тянуть дальше не было смысла. Он должен был сказать ей правду прежде, чем она услышит её от кого-то другого. А Макс не сомневался, что это случится очень скоро.

— Мама, этот человек убил кое-кого и попытался свалить вину на меня. Он всё подстроил так ловко, что мои коллеги вынуждены считать меня подозреваемым, хотят они того или нет. Поэтому сейчас они ищут меня.

— Что? — в ужасе выдохнула она. — Они верят какому-то уличному преступнику и думают, что ты убил человека? Господи боже. Но ты ведь занимаешься своей сестрой, правда? Ты же добьёшься, чтобы её освобо… Макс?

— Да?

— Человек, который держит Кирстен, убил кого-то?

— Да.

— И кто сказал, что он не сделает этого снова?..

— Он ничего ей не сделает, пока я играю по его правилам, мама. Я ему нужен. Это и есть гарантия того, что Кирстен останется жива.

Он надеялся, что звучит увереннее, чем чувствует себя на самом деле.

Мать ничего не ответила. Но и плакать перестала.

Потом трубку взял кто-то другой, и Макс услышал голос Хаука, своего самого старшего по выслуге коллеги.

— Макс, мы позаботимся о твоих родителях.

— Спасибо.

— И ещё кое-что. Я знаю, что ты этого не делал.

— Спасибо, — повторил Макс и отключился.

Некоторое время он просто стоял и смотрел на суету вокруг. Как же ему хотелось обнять мать, посмотреть ей в глаза и