Они придут - Альбина Равилевна Нурисламова

момент я осознала смысл выражения «потерять дар речи». Хотела как-то отреагировать, что-то сказать, но не смогла, сидела истуканом и хлопала ресницами. Однако посетительницам и не требовалась моя словесная реакция.

— Давай не будем тратить время на верю — не верю. Магия существует, о колдовстве известно на протяжении столетий, ведьмы рождались в разные эпохи и продолжают рождаться. Мы наблюдали за тобой, ждали подходящего момента, чтобы поговорить и все рассказать, — сказала Мария. — И стоило тебе взять в руки артефакты, как мы узнали об этом и пришли.

— Те дети мертвы? — выдавила я наконец.

— Не спеши осуждать нас и свою тетушку, — строго, как школьная учительница произнесла Елена. — Ты же видела, сколько добра, сколько хороших дел было сделано для тысяч детей. Двадцать шесть — не столь уж большая плата за общее процветание.

— Вряд ли вы думали о детях, — ядовито прошипела я, — в первую очередь уж точно о себе!

Если я думала смутить ведьм, мне это не удалось.

— Разумеется, каждый человек в первую очередь думает о своем благополучии и комфорте, а уж потом о всеобщем благе. Но одно другому не мешает. И если ты вообразила кровавые ритуалы, мучения — чего еще ты могла прочесть о ведьмах? — то спешу тебя уверить, все не так. Дети болели, были практически обречены, на роду им была написана ранняя смерть либо тяжелая жизнь, либо они совершили бы массу дурных дел, если бы выросли. Поверь, такие вещи тщательно проверяются…

— Понятно, — перебила я, — вы хотите меня уверить, что всем стало только лучше. А если я пойду в полицию?

— Иди, — легко согласилась Елена и поправила очки. — Интересно было бы взглянуть на лица служителей закона, когда они услышат весь этот бред про ведьм и ритуалы. — Она ухмыльнулась и заговорщически подмигнула. — Знаешь, в чем сила Сатаны в наши дни? В том, что никто в него толком не верит, а он и его слуги делают свое дело. Я не сама придумала, вычитала где-то.

— Но в целом мы не советуем поступать наперекор. Знаешь, это чревато.

Тут меня осенило. Смерть тети Нины, очень лихо и вовремя совершенный наезд — никого не нашли, ни видео с камер нет, ни свидетелей! Я еще не решила, высказать ли подозрения вслух, как Мария, моментально все поняв, скривила губы:

— Да, милочка. Ты верно угадала. Нина к старости стала сентиментальна.

— Господи, — выдохнула я, — вы вправду ее убили!

— Никого из нас за рулем не было, если ты опять собираешься завести речь про полицию и разоблачения. Тот, кто совершил наезд, даже не подозревает об этом и ничего не помнит.

— Но почему вы это сделали? Она же была из вашего… как вы сказали? Ковена!

— Ковен — это сообщество. Братство или, если угодно, сестринство. Предавать сестер, вредить им и угрожать не годится. Нина в последние годы причинила нам много хлопот, но ей все прощалось, ибо она была сильной ведьмой, умной и изобретательной, много сделала для ковена и во славу нашего хозяина. Но всему есть предел. Нина перешла черту и была наказана.

— Могу я узнать, что она сделала?

— Не можешь, — резко проговорила Мария. — По крайней мере, не сейчас.

— Скажем лишь, что она испугалась, — проговорила Елена. — Чем ближе смертный час, тем сильнее в ней был страх, что придется ответить за свои поступки. Нина была как тот вор, которого не само преступление пугает, а неотвратимость наказания. Об остальном тебе знать пока не нужно.

Я не знала, что еще сказать или сделать. Начать плакать? Упрекать, что отняли у меня тетушку, которую я любила? Велеть старухам уйти? Так ведь не уйдут, у них явно имеется цель, не просто так они сюда явились на ночь глядя, не из праздного любопытства следили за мной, в чем сами и признались.

Вздохнув, я спросила, что им от меня нужно.

— Мы пришли с предложением, дорогая, — пропела Елена. — Дело в том, что ты — одна из нас. Ты из рода ведьм, как и покойная Нина.

Я думала, меня уже ничто не может потрясти, но это!

— Глупости! — воскликнула я.

— Тебе скоро тридцать три — способности проявятся в полную силу. Пока ты можешь ощущать лишь отголоски своего дара, думая, что угадала то или другое, что повезло, например, когда начальник назначил на должность тебя, а не внезапно заболевшую или опозорившуюся коллегу. Но на самом деле все иначе. И мы научим тебя правильно и четко применять свои способности. Ты разовьешь свой дар — и это подарит тебе множество привилегий. Будешь жить легче, богаче, счастливее большинства.

— А если я велю вам катиться к черту? — подбоченилась я. — Скажу, что не желаю иметь с вами ничего общего?

Елена и Мария, как по команде, закатили глаза и вздохнули.

— Нет так нет, никто принуждать, заставлять не станет. Мы распрощаемся — и живи, как знаешь. Дави в себе свой талант, борись со своим естеством.

Это сказала Елена, а Мария, которая казалась мне гораздо жестче, хотя и улыбалась не менее ослепительно, проговорила:

— Но мы бы настоятельно советовали подумать хорошенько. Отмахнуться от нашего предложения — это неосмотрительный, глупый поступок.

Думается мне, я поняла намек. Им не по нраву, если кто-то поступает вопреки их воле. Пример тети Нины должен о многом мне рассказать — и ведь они даже отрицать ничего не стали — наверняка именно для того, чтобы дать мне понять, чего от них ждать.

После небольшой паузы, предоставив мне время осознать сказанное, ведьмы поднялись и прошествовали к выходу.

— Обдумай все, Катенька, договорились? — Елена похлопала меня по руке. — Ты такая же красавица, как твоя тетя в молодости, светлая ей память.

И хватило ведь совести сказать такое, подумалось мне. Впрочем, им это понятие чуждо, по всей видимости.

— Наши телефоны есть в записной книжке твоей тети, — произнесла Мария. — Не тяни, сообщи о своем решении в ближайшие дни.

Они поглядели на ящик, который так и стоял в прихожей.

— Артефакты не выбрасывай.

Через минуту я снова осталась одна. Если бы не слабый цветочный аромат духов, витавший в воздухе, можно было подумать, что гостьи мне почудились.

Однако я точно знаю, что они приходили — и теперь ждут моего решения.

Понимаю я и то, что их устроит лишь положительный ответ, хотя они и говорят, что выбор за мной. На самом деле нет никакого выбора. Не знаю, что со мной будет, если я отвергну их любезное предложение, от которого нельзя отказаться, но уж точно ничего хорошего.

А еще меня угнетает, что