Отпечатки - Антон Вадимович Мамон

– С одной стороны, ничего экстраординарного, так полстраны живет…

– А с другой? – напряглась Яна.

– А с другой – ничего хорошего. Глеб бухал. Жена всегда на взводе. Денег не хватало. В какой-то момент детей чуть не забрали. Они были на грани… Я решил дать им последний шанс, и Васильев его не упустил. Бросил пить, представляете? Подработку нашел. Одумался вроде как…

– Он знал про измены жены?

– Знал, но понимал, что это заслуженно. Да и сам налево бегал только в путь!

– То есть убить он за это не мог?

– Исключено. Он прощение заслужить пытался… – нервно усмехнулся Роман. – Но даже если так, детей-то зачем? Не верю.

– Может, это была его месть Алисе?

– Нет. Он знаете почему за голову взялся? Я ему сказал, что детей заберут в…

– Приют? – без тени сомнения выдала Яна.

– Ага.

Двое замолчали, обдумывая сказанное и услышанное. Внезапно Яна подняла голову и спросила:

– Сделаете мне одолжение?

– Смотря какое…

– Вы ведь бываете в городском архиве? По работе?

– Иногда.

– Мне нужны документы из Батора, детдома, где вырос Глеб. – Князева подалась вперед. – Личные дела.

– А нельзя просто… удостоверением помахать? – смутился Роман.

– Не хочу привлекать внимание. Это все моя инициатива.

– Вы ведь все равно не примете отказа?

Яна улыбнулась.

– А что там, кстати, по десертам?

* * *

Конфеты с фундуком и пара комплиментов работнице архива открыли путь к документам. Яна с умилением наблюдала за тем, каким милым и обходительным может быть ее спутник – ничего общего с тем грубияном, что угрожал Денису. Роман не замечал интереса в глазах Яны. Он по-прежнему скорбел, хоть и пытался скрыть это за ничего не значащими улыбками.

Беспорядок в душном зале поражал. Князева и подумать не могла, что важные документы могут храниться в подобных условиях. Сотни коробок: запечатанных и открытых, подписанных и безымянных, подтопленных в районе дна и даже разорванных… Яна с Романом провели по меньшей мере два часа в поисках нужного стеллажа и той самой полки.

– Кошмар просто. – Роман уронил на стол коробку и схватил несколько верхних папок. – А вы ведь тоже детдомовская?

– Давай уже на ты? – предложила Яна. – Чем же я себя выдала?

– Батор. Так больше никто не говорит, только детдомовские.

– Все так.

– Грустно, что тебе пришлось через это пройти, – вкрадчиво произнес он.

– Да ладно, ни о чем не жалею. Как говорится, все, что нас не убивает, делает сильнее.

– Ладно, а что мы ищем-то? Вернее, кого?

– Тайна следствия. – Князева глазами указала на выход.

– А серьезно?

– Серьезнее некуда. Хочу посмотреть все досье одна… Если можно.

– Ну а мне чем тогда заняться? – Рома невольно подбоченился.

– Иди пофлиртуй еще немного с архивариусом.

– Язва ты…

Князева довольно делила папки на две стопки. В одной намечался явный перевес. На секунду Яна поймала себя на приятном щекочущем, почти детском ощущении тайны, что вот-вот раскроется. Тут же ей пришлось вспомнить повод, по которому она пришла сюда изначально. Светлые брови сдвинулись, а губы сжались. Яна решила, что не уйдет из архива с пустыми руками. Слишком много уже поставлено на карту…

Эпизод 4

В цветочном магазине у Риты стояло непривычное оживление. Она бережно заворачивала букет зеленых, еще не распустившихся лилий, перебрасываясь фразами ни о чем с довольной покупательницей. Студенты, сбившись в кучку, фотографировали чайные розы и по-доброму смеялись – должно быть, выбирали подарок преподавателю. Идиллия казалась нерушимой, но ровно до тех пор, пока в ларек не ворвалась Яна. Обогнув ребят, она вплотную приблизилась к стойке, подалась вперед и, не скрывая возмущения, спросила:

– Почему ты не сказала мне про Костика?

Симонова обомлела и ускорилась. По ее бледному лицу было заметно, насколько она не ждала этого разговора и не хотела его продолжать. Однако игнорировать настойчивую гостью не вышло. Князева не сводила глаз со старой подруги.

– Минуту. – Рита старалась говорить спокойно. – Закончу – и все обсудим.

Покупательница неловко засуетилась и забрала букет как есть, без лент и украшений. Студенты тоже замолкли и гуськом поплелись на выход. Симонова раздраженно стянула фартук и перевернула табличку на двери.

– Идем, – скомандовала она, выходя на солнце.

Они устроились на лавке в сквере неподалеку; две девушки, что когда-то были лучшими подругами, не решались нарушить напряженное молчание. Яна двигала камушек носом кроссовки. Рита смотрела куда-то вдаль, поверх деревьев.

– Сбежал, значит? – тихо начала Князева. – Не выдержал издевательств Калинина и Васильева?

– Кто тебе рассказал?

– Добыла его личное дело из архива. Там никаких пометок – ни о выпуске, ни о переводе, ни об усыновлении. Что остается? – Яна зло пнула камушек и перевела глаза на Риту. – Как это случилось?

Та попыталась отвести взгляд, но поняла, что с этой дознавательницей юлить бесполезно.

– Почти сразу как ты уехала. Я сначала думала, его тоже забрали… Но потом младшие болтать начали, а дальше это уже в новостях объявили.

– Почему он это сделал? Старшаки виноваты?

– Я откуда знаю, – обиженно бросила Рита. – Он же со странностями был, сама помнишь. А как ты уехала, некому стало его защищать.

– Ну а потом что? Были какие-то известия? Слухи, может быть?

Рита внезапно до крови укусила губу и, промокнув ее заранее приготовленной салфеткой, все же нашла силы ответить:

– Да мертв он, Яна, мертв…

Князева резко повернула голову, и на мгновенье показалось, что горячий воздух загустел. Она попыталась отринуть подкравшееся видение, но было слишком поздно…

…Крик, пробившийся сквозь завесу музыки, привлек внимание Яны. Она замерла и сняла наушники. Тишина. Показалось? В тот момент, когда песня группы Rammstein почти вернулась в ее голову, послышались шорох, стон, а после – глухой удар, как от падения. Яна слезла с подоконника и выбежала на лестницу. Пролетом ниже завязалась драка. Вернее, жестокое избиение в формате «двое на одного». Соколова спустилась на пару ступеней и прищурилась в попытке разглядеть происходящее.

– Костик! – вскрикнула она и что было мочи бросилась вниз. – Отвалите от него, козлы вонючие!

Калинин и Васильев, ослепленные безнаказанностью, даже не заметили ее появления. Они пинали мальчишку ногами, отпуская грязные шутки о его семье.

– Забыла тебя, дауна, мамка! Ей без тебя-то полегче небось живется! – прошипел Калинин, прижимая Костика ногой к холодной грязной плитке.

– Отошел от него, хрен рыжий! – Яна побагровела от злости.

– Не лезь, – бросил Васильев, попытавшись увести защитницу в сторону. – Он всех достал, плачет, к матери просится, спать не дает. Его воспитки велели проучить. Щас, мы быстро, уже почти закончили…

Соколова оттолкнула Глеба и