Отпечатки - Антон Вадимович Мамон

– Я это не буду, – огрызнулась Соколова.

– А я сказала – будешь, – прошипела воспитательница, опускаясь на корточки, чтобы заглянуть малышке в глаза.

Другие дети замерли и все до единого повернули головы, чтобы не пропустить развязку.

– Все равно не буду, – стояла на своем Яна.

– Тогда с тобой не я говорить буду, а они. – Кристина хищно взглянула на Калинина и Васильева. Те оживились и кивнули, соглашаясь.

– Меня мама учила: если не хочешь, не нужно давиться.

– А старших слушать твоя дура-мамаша не учила?

Кристина и моргнуть не успела, как полная тарелка сладкого супа выплеснулась ей в лицо. Задыхаясь от ярости, она схватила подопечную за волосы, но тут же отпустила. Слишком много свидетелей.

– Ты за это ответишь, – дрожащим голосом произнесла Демченко. – Не сейчас, позже, но точно ответишь.

Яна молча наблюдала за происходящим. Дети вокруг сдерживали улыбки, но, стоило Кристине Анатольевне покинуть столовую, заливистый хохот разлетелся по этажу. Униженная воспитательница тоже его слышала. И обещание свое сдержала. Много-много раз…

…Отбросив воспоминание, Яна попыталась сосредоточиться. Она набрала присланный Артемом номер и договорилась о встрече с местным паромщиком. Уже через час Князева стояла у пришвартованного ржавого судна в компании пожилого мужчины.

– А мне сказали, вы на пенсии.

– На одну пенсию не проживешь… Давайте сразу – я за спасибо говорить не буду, не обессудьте.

Яна молча достала пятитысячную купюру и протянула ее информатору.

– Дам еще столько же, если узнаю что-то стоящее.

– Спрашивайте тогда.

– Вы Евгения Калинина хорошо помните?

– А то! Забудешь такое… Не подохни этот гаденыш, я бы до сих пор в тепле работал. – Мужчина смачно плюнул в воду.

– Как он себя вел? Может, что-то рассказывал сокамерникам о своем деле?

– Ныл, что его подставили. Типа вернулся домой бухой, а там трупы. Кому он на хрен сдался? Подставили его…

– Как он умер? – Яна на всякий случай незаметно включила диктофон.

– Все по классике: закусился с соседом по камере, тот его и пырнул заточкой.

– А повод?

– Бытовые разногласия.

– И все?

– За что купил, за то и продаю. Но Калинин первый полез, это я знаю точно. Так что второму дали только пятеру сверху, за непредумышленное.

– Кто-нибудь навещал Евгения в тюрьме?

Мужчина ненадолго замолк, словно выискивал в голове подходящие образы.

– Были двое. Один – его ровесник, русоволосый, крупный, с бородой… Друг детства, типа.

– Ясно. А второй?

– Второй явно постарше, худой такой. Калинин говорил, это его воспитатель. Фамилия на «И». Не то Ирентьев, не то…

– Иртеньев! – воскликнула Яна. – Антон Иртеньев!

– Точно. Я почему еще запомнил: обычно же родные приходят, а этот – сирота и жену грохнул. Такие без гостей обходятся, а тут – нате-здрасьте, воспитатель… Странно это все было, он ведь давно не ребенок.

– Вы очень помогли! – Яна улыбнулась и, поставив диктофон на паузу, собралась уходить.

– Ну тогда, будьте добры…

Мужчина протянул чумазую ладонь, и Яна вспомнила о своем обещании. Нехотя сунув паромщику еще один «Хабаровск», она распрощалась. В голове уже зрел дальнейший план действий. Отыскать Иртеньева. Он наверняка знает правду о происходящем, раз столько лет присматривал за воспитанниками.

На помощь пришли социальные сети. В одной из них удалось вычислить аккаунт бывшего воспитателя. Всего десять фото в ужасном качестве, с семьей и на фоне ковров… Но один снимок дал ответ на главный вопрос. Антон Валерьевич с подростком, вероятно сыном, стоял на фоне пятиэтажки. «Гагарина, 7» – значилось на адресной табличке.

– Вот так удача, – присвистнула Яна и, не теряя времени, построила в навигаторе новый маршрут.

Первое, что бросилось в глаза, когда Князева достигла пункта Б, – разрушенная песочница, в которой по-прежнему играли дети. Второе – тот самый шумный столик, что есть в каждом дворе. За таким с утра до ночи сидят пенсионеры: играют в домино и нарды, обсуждают политику, пьют. Яна подумала, что местные старожилы наверняка знают, как найти Антона, и тут ей улыбнулась удача. Весьма своеобразно, но все же… Она сразу же увидела старого знакомого, но случилось это в самый неподходящий момент.

– И ты типа в Бога веришь, да? – Не пожилой, но сильно потасканный мужичок нависал над сидящим Иртеньевым.

– Я эксизен… Экзинцестоалист…

– Че?!

– Это мне Ирочка объясняла. Что мы все, понимаете, полностью отвечаем за свою жизнь. Вот у нас почему вся страна в говне? Потому что это наш, господа, свободный выбор…

– Слышь, кто тут в говне?! – завопил пропойца и влепил Антону мощную оплеуху.

Валерьевич рухнул с пенька и попытался защитить голову руками, явно наученный горьким опытом.

– Отошел от него! – Яна резко вынула из внутреннего кармана корочку и ткнула ею в лицо нападавшему. – Капитан Князева, следственный комитет Волгограда.

Пьянчуга, сдаваясь, поднял руки и медленно попятился. Яна помогла его несостоявшейся жертве подняться.

– Если вас Лёха натравил, то врет он, вернул я ему косарь…

– Не в курсе, кто такой Лёха. Я здесь, чтобы поговорить о вашем бывшем воспитаннике, Жене Калинине.

Иртеньев выразительно сморщился в попытке разобрать слова. Как только смысл сказанного до него дошел, мужчина заметно оробел.

– Это официальный допрос?

– Дружеская беседа, – усмехнулась Яна.

– Тогда извините, я пойду. – Иртеньев медленно зашаркал прочь.

– Хорошо, сейчас позову ваших друзей, они проводят.

– Не надо друзей, – замер Антон. – Что вы хотите узнать? Я расскажу. Только сначала, это… ноль-пять купите?

Яна тяжело вздохнула и направилась в магазин. Исполнив желание свидетеля, она села на один из освободившихся пеньков и дождалась, пока мужчина зальет в себя «беленькую».

– А вы так на Ирочку мою похожи… Когда она молодая была. Так хорошо ей с короткими было, говорил – не отращивай!

– Скажите, зачем вы навещали Калинина в тюрьме? – Яна пропустила мимо ушей своеобразный комплимент.

– Как вам сказать? Я про Женю случайно узнал. И екнуло…

– О чем вы говорили?

– Так, о бытье-житье тюремном. – Иртеньев едва сдерживал икоту.

– Он упоминал о каких-то деталях своего дела? Может, у него были версии, подозрения…

– Нет.

– И вы не интересовались?

– А зачем бередить былую рану?

– Рану? – всплеснула руками Яна. – Он жену убил и дочь!

– А я-то кто, чтоб судить? Я же тоже, знаете? Знаете, конечно, у вас там в базе все есть…

– О чем речь? – Князева настороженно сощурилась.

– Ну, я же Ирочку мою с сыном Володей… Не специально, конечно. Но итог один. – Глаза пьяницы заметно покраснели.

– Как это случилось?

– Мы с Ирочкой поругались в тот вечер, я ушел, а на улице мороз. Я купил для сугрева, раздавил пузырь в парке. В