Пазори - Валерий Сергеевич Горшков

Устроившие зимнюю перекочёвку не обращали на нас внимания, хотя наверняка заметили. Не стали засматриваться на них и мы.

– Одинаковые уже здесь, – подметил Григорян, указывая на скучающих у края раскопа близнецов.

Они явно были из смешанной семьи откуда-то с Ямала. Их лица оказались в целом азиатского типа, а вот носы – самые что ни на есть европейские. Однотипная синяя спецовка делала их сходство ещё более глубоким, а окончательно его возводила в апогей их любовь к перекидным чёткам. Братья синхронно крутили их между пальцев вертолётами, оперившись локтями на поручни вокруг раскопа. Щёлканье пластин разносилось по помещению.

Этнограф был тут же. Он ползал на четвереньках вокруг скелетов и приглядывался к торчащим из льда костям и клочкам одежды. Что-то записывал в блокнот, который подтаскивал за собой. Изредка Вячеслав извлекал из кармана свой складной гребешок и поправлял причёску. Артур и Еля посмотрели на меня.

– Предлагаю переместить Айрекул, – сказал я.

– Кого-кого? – не понял реставратор.

– Мамонтёнка. Лукерья Валерьевна его так назвала, – пояснил я. – Из-за того, что он возвышается над телами, во время колки льда мы можем его сбить и повредить. Затем изучим площадку и отметим все тела. После этого начнём последовательную расчистку.

– Константин, так будет намного лучше, – обрадовалась Еля. – Смогу сразу провести рентген-исследование.

– У вас здесь рентген есть? – удивился Григорян. – А МРТ вы не привезли? Мне бы не помешало свою голову просветить после последних событий.

Еля посмеялась. Только в этот момент заметил, что у неё стояли брекеты.

– Нет, Артур, к сожалению, у меня только портативный рентген-аппарат, – сказала она. – Много нужного туда не помещается.

Конюкова указала на каркасное помещение лаборатории с песчаными брезентовыми стенами, собранное чуть поодаль от места раскопки. Вчера в полумраке «Арктики» я его не заметил. Однако в этот раз где-то высоко под потолком горели мощные осветители, должно быть, сигнализируя о том, что сейчас день.

– А мне грех жаловаться, – пожал плечами Артур, открывая молнию-дверь соседнего зелёного бокса камеральной лаборатории, не уступающей размерами биологической.

– Мы сможем перенести мамонта без дополнительного оборудования? – спросил я. – Сколько он может весить?

– Ну смотрите, Константин, возраст особи примерно как у Любы, поэтому, думаю, в районе тридцати килограммов, – ответила Еля. – Придётся придерживать её, пока освобождаем конечности, перенесём вручную при помощи мягких носилок. Я подготовлю место.

Она открыла вход в свою лабораторию, расстегнув молнию по периметру жёсткой двери и отставив её в сторону. Внутри зажглись белые лампы, осветив клеёнчатые стены и огромный железный анатомический стол. Рядом с ним стоял подвижный штатив с электроприводом. К нему был подцеплен какой-то прибор, возможно, тот самый портативный рентген-аппарат, о котором говорила зоолог. Многочисленные полочки стеллажей заняло другое лабораторное оборудование.

– За мной, ребята, – скомандовал я Олегу и Алику.

Вместе с близнецами и Артуром спустились на дно раскопа.

– Не растопчите останки! – предупредил я. – А то Папочка будет очень недоволен.

Перешагивая через торчащие из пола части скелетов и ползающего между ними этнографа, подобрались к детёнышу мамонта.

Артур попросил рабочих следить за устойчивостью Айрекул, а сам, разложив перед собой пояс с инструментами Сотникова, изучил вмёрзшие копытца. Его выбор пал на крохотный молоточек и явно парное с ним зубило. Отступив от конечности животного сантиметра три, он принялся осторожно выдалбливать кольцо бороздки вокруг неё. Его удары были настолько точными и аккуратными, что даже ледовая крошка не летела – мерзлота послушно вминалась почти без звуков. Движения выглядели филигранными. Оставалось лишь ловить взглядом пляшущий на мизинце туда-сюда прямоугольный огонёк рубина в золотой оправе перстня.

Сделав таким образом полный круг, он начал углублять его, а затем скалывать лишнее вокруг. Работа была кропотливой и шла долго.

Понаблюдав за действиями Артура, я вооружился такими же инструментами и начал освобождать вторую ногу мамонта.

Григорян тем временем закончил с первой конечностью, выдолбив ледяной столбик под копытом животного.

– Как закончим со всеми – срежем вот тут, – пояснил он, сняв перчатку и чиркнув по ледяному цилиндру ногтем. – Получатся ледяные башмачки.

Углубившись в лёд, я в очередной раз примерился, ударил молоточком и вогнал зубило во что-то твёрдое. Вытащить сразу не получилось. Пришлось прикладывать усилие. Когда наконец удалось освободить инструмент, я увидел в образовавшемся сколе расщеплённую древесину.

– Тут дерево, – сказал я.

На четвереньках ко мне непонятно откуда скользнул Рюмин и отстранил. Заглянул в дыру, потрогал пальцем щепки, понюхал.

– Понятно, – сказал он, распрямляя хрустящую спину. – Скорее всего это корни от лиственницы.

– Почему именно от неё? – спросил я.

– Потому что для ненцев это священное дерево, – с превосходством проговорил Слава, едва не закатывая глаза. – Если здесь произошёл жертвенный ритуал ненецких тадебе, то вполне логично предположить наличие важного предмета в центре хм…

Он оглядел торчащие повсюду кости.

– Скажем, в центре данной композиции, – продолжил этнограф. – Вряд ли такую жертву принесли мамонтёнку, пусть и с голубыми глазами. А вот такой важный объект культа, как украшенная шкурами и тканью священная лиственница, – это уже другой разговор.

– Работай поосторожнее, – попросил Артур. – Возможно, на остатках древесины ещё сохранились части украшений, не хотелось бы их повредить.

– То есть мамонтёнок здесь оказался уже после жертвоприношения? – спросил я у Рюмина.

Тот пожал плечами. Его специализация ограничивалась знаниями культуры и традиций. Слава извлёк из лежащего на лестнице пластикового чемоданчика шуруповёрт, присоединил к нему сверло и принялся бурить дырку во льду.

– Константин, кости определённо старше, – подтвердила мою догадку Еля.

Она опустила на краю ямы мягкие носилки из синей ткани.

– Насколько? – уточнил я, пытаясь понять, посчастливилось ли нам наблюдать самых старых из найденных homo sapiens.

– Трудно сказать, Константин, – призналась Конюкова. – Провести радиоуглеродный анализ мы сможем только по прибытии в Салехард.

По помещению разносилось жужжание шуруповёрта в руках Рюмина. Он переместился немного левее и теперь высверливал новое отверстие во льду.

– Ну приблизительно? – настаивал я. – Скажем, выше отметки в сорок пять тысяч лет?

Еля прошла поверху вдоль ямы и остановилась над одной из торчащих наружу ступней. Присела на корточки и рассмотрела останки.

– Мерзлота многое скрыла, но вполне вероятно, – ответила она. – Однако, Константин, я бы всё же полагалась на точные измерения, а не предположения.

Теперь освобождать мамонтёнка от плена пришлось осторожнее. Из-за этого работа замедлилась. Но дальше она пошла без происшествий.

Когда мы закончили с копытами, я пристроился напротив Алика и Олега, помогая им придерживать животное. А Григорян взял пилу для льда и последовательно, один за другим, срезал по ровной линии ледяные столбики. Айрекул покачнулась, но мы её удержали.

Этнограф оставил в покое шуруповёрт и теперь