Пазори - Валерий Сергеевич Горшков

их называют снегоходами. На раме прочитал слово «Буран». Судя по вмёрзшим в гусеницу комкам снега, транспорт мне достался рабочий. Подошёл к нему, открутил крышку бензобака. Тот был полон. Ключи торчали из замка зажигания.

Запустил навигатор на телефоне, выбрав ближайший населённый пункт – Сабетту. Где-то в двух с половиной километрах по побережью Обской губы между Тамбеем и Сабеттой располагался вахтовый посёлок Сабетта-39 с буровой. Я понятия не имел, в чьём подчинении находилась та буровая, поэтому решил обогнуть её и направиться прямиком в Сабетту, расстояние до которой составляло около тридцати километров.

Благодаря интернету я понял, что, если характеристики доставшейся мне модели мотосаней производитель заявил правдиво, то на одном баке путь в тридцать километров был вполне выполнимой миссией – его запас хода составлял около двухсот километров. Правда, была одна проблема.

– Так, ну и как тебя запускать? – спросил я, оглядывая транспортное средство.

Снегоходом и другой подобной техникой – сухопутными и водными мотоциклами – никогда раньше не управлял. О чём говорить, даже мотокультиватор и бензопилу с косилкой прежде не держал в руках. Мне нужна была подсказка.

Поискал в сети и нашёл инструкцию из нескольких шагов. Бормоча себе под нос, начал читать.

– Хм-хм-хм, снимите чехол… Считай сняли, – бубнил я. – К воротам подкатили… Хм… Снимите заднюю тележку…

Оглядев «Буран», не понял, что имелось в виду, и рассудил, что тележки на нём не было изначально.

– Сняли… Переведите ключ в положение «включено». Хм.

Щёлкнул ключом. Загорелись какие-то лампочки. Согласно руководству, перевёл красный переключатель на правой ручке руля в верхнее положение. Нажал кнопку. «Буран» затрясло, он заурчал, закашлял, с лязгом замер. Надавил повторно. Двигатель сразу взревел. Закрепил смартфон в специальном держателе на руле.

Подлетев к воротам, я сбросил с них засов и открыл одну створку. Внутрь ворвалась вьюга. Она была уже немного разряжённее – видимость значительно улучшилась. И всё же безопасной дорогу в такую погоду назвать было нельзя.

Не включая фару, понёсся к выезду из Тамбея, высматривая по бокам темнеющие в пурге здания. Управлять этой машиной оказалось не так трудно. Освоился быстро. Вот и вышка связи. Подъём и свобода! Никаких невидимых барьеров на выезде не ожидал, но всё равно зажмурился, преодолевая незримую черту.

Только после этого включил дальний свет. Луч разрезал заснеженное пространство и увеличил видимость до нескольких метров. Я стряхнул с дисплея снежинки и направил снегоход по навигатору в беспокойную черноту. Постепенно непогода отступала, заставляя думать, будто снег кружился только вокруг Тамбея, как молнии сверкали над Мордором.

Чем дальше уезжал от деревни, тем больше сомневался в правильности своего решения. Да решения, как такового, и не было. Это импульсивный поступок. А может, лучше следовало рассказать всё остальным, сообща придумать какой-то план? Я ведь мог их убедить – показать сообщения об их исчезновениях. Следовало на всякий случай наделать скриншотов. Однако теперь разворачиваться было бы ещё более безрассудно. Раз уж начал действовать в одиночку, следовало выжимать из себя всё до конца. Я мог привести помощь.

И снова возникло сомнение в собственной искренности. А за помощью ли я ехал, или только за собственным спасением? Я вообще мог больше ничего не предпринимать и дожидаться полицейских. На этот раз настоящих. Вот их-то я и испугался. С другой стороны, доверять следовало только себе, как и решил. Может, все вокруг заодно.

Эта мысль рассмешила. Вот так и сходят с ума. Конечно, все поголовно действуют согласованно, чтобы меня и несколько других учёных принести в жертву северному сиянию.

Размышления обо всём этом стали моей второй ошибкой. Первой оказалась уверенность в том, что на мотосанях в метель можно ездить и без очков со шлемом. Вдыхать попутный ветер было тяжело – я захлёбывался в нём, но кислорода получал недостаточно. Снежинки налету размазывались о моё лицо, покрывая его ледяной коркой. Она залепляла глаза, стягивала кожу и отрывала от управления. Как и мои мысли.

Всё это привело к единственному возможному исходу – в какой-то момент я настолько отвлёкся от дороги, что не уследил за местностью и сорвался в провал. «Буран», зажужжав гусеницей на высокой ноте, потянул меня за собой в пропасть. Рефлекторно отпустив его, я увидел, как тот пролетел вперёд и одним ударом разобрался на части о скалу. Через мгновение земля встретила и меня, вышибив весь дух вместе с сознанием.

В теле не осталось клеточки, которую не сжимала бы боль. Именно это ощущение и вернуло мне самоощущение. Я стал размазанным ни то по уплотнённому снегу, ни то по льду или камню шлепком страданий. Метель стихла. Теперь уходящую вдаль россыпь крохотных снежных кристаллов подсвечивали изгибы многоцветного сияния. Оттенки зелёного, фиолетового, красного и желтоватого новогодней гирляндой играли в тундре, зажигая огоньки до самого горизонта. Пошевелиться было невозможно ни то от травм, ни то от объятий разрывающего тело мороза.

А прямо передо мной стояла маленькая девочка в традиционном ненецком наряде – малице с капюшоном и кисах на ногах. Она глядела на биение света в небесах, когда я очнулся. И сразу же обернулась, точно почувствовала это каким-то образом. Подбежав на подгибающихся ножках, девочка неуклюже, как всякий ребёнок, плюхнулась на снег передо мной. Взмывшие вверх снежинки опустились на лицо и начали таять.

– Ты заблудился, – сказала она.

Я подумал, что неподалёку есть бивак оленеводов, с которыми та кочевала, и попытался попросить её позвать кого-то из взрослых на помощь. Лучше папу. Однако не смог выдавить из себя ни звука. Мне даже не удалось набрать достаточно воздуха, чтобы произнести хотя бы один.

– Сиу-Нга-Нися не придёт, – сказала она, словно прочтя мои мысли. – Скорее ты его посетишь. Я тут одна и пришла из-за тебя. Не трать силы. Я помогу тебе.

Она наклонилась прямо к моему лицу, и я почувствовал, как волоски по всему моему телу вдруг наэлектризовало. От малышки исходила аура безнадёжного конца, от которого не было спасения. Это был не страх – ужас.

Обомлев от необъяснимой тревоги, я уставился в глаза девочки и мысленно закричал. У неё были мои глаза, словно в зеркало смотрелся. Не похожие, не такие же, а именно мои.

– Тебя тут не должно быть, – шепнула кроха. – Мы встретимся по-другому.

Она сложила губы трубочкой и легонько дунула мне в лицо до потери зрения ледяным воздухом. Лёгкие словно развернулись, я жадно вдохнул и с хрипом привстал из сугроба, в котором пробил яму сантиметров на сорок.

Надо мной всё также змеился разноцветный харп. Звёзды пробивали в нём бреши. Ветер отсутствовал. Холода не