Глубокий шрам - Арно Штробель

— Называй как хочешь, — отозвался Бёмер без прежней лёгкости. — Мне было бы куда приятнее, если бы у нас появилось хоть что-то, способное сдвинуть дело с мёртвой точки. А пока, невзирая на твою теорию и мою практику, мы топчемся без всякого плана.

— Знаю. — Макс вздохнул.

Официант подошёл к столику и учтиво осведомился, не угодно ли ещё чего-нибудь; Бёмер попросил счёт. Когда молодой человек двинулся к стойке, Макс спросил:

— А какова была настоящая причина того, что твой бывший напарник Тойрер перевёлся?

Бёмер разгладил перед собой скатерть.

— Он перешёл на кабинетную работу.

Макс промолчал, рассчитывая, что напарник продолжит сам.

— Около года назад нам досталось дело. Десятилетняя девочка — жестоко истязали и убили. Довольно скоро стало ясно: преступник из ближайшего семейного круга. Как выяснилось — преступники, во множественном числе. Мы вскрыли такое болото, что до сих пор муторно. Родители долгое время насиловали девочку — вдвоём, вместе с братом отца. Потом начали сдавать её по часам мужчинам соответствующих наклонностей. За деньги. Один из этих клиентов не совладал с собой и убил её во время своих извращённых «ласк».

Макс видел: воспоминания до сих пор не отпускают напарника.

— Я помню. О нём трубила вся пресса.

— Да. Когда мать сломалась и дала полное признание… — Бёмер несколько раз сглотнул. — Она живописала в мельчайших подробностях, что они сделали с ребёнком — она сама, муж, деверь, — так, словно рассказывала о воскресной прогулке. Я думал, что повидал самые тёмные бездны человеческой души. Но то, что пришлось услышать тогда…

Макс заёрзал на стуле. Ему вдруг показалось, что сидеть неудобно. И не только это — стало не по себе в целом. То, о чём говорил Бёмер, принадлежало к тем немногим вещам, которых Макс по-настоящему боялся. Хотя Кирстен было уже под тридцать, при любом упоминании об истязаемых детях мысли его мгновенно обращались к ней.

Должно быть, всё дело в беспомощности, — подумал он. В той самой беспомощности ребёнка перед взрослым, который творит с ним немыслимое. Ребёнок не может защититься. Как не сумела бы защититься и Кирстен — даже от здорового взрослого.

Официант принёс счёт; Бёмер взял его себе. Макс попытался было возразить, но тот лишь отмахнулся и сунул купюры официанту в руку.

— Сдачи не нужно.

Бёмер дождался, пока они снова остались вдвоём.

— Словом, Бернд не выдержал. Долго лечился — и ещё тогда подал прошение о переводе.

— А адвокат Пассека, этот доктор Фаршайдт, — обо всей этой истории он, выходит, не знает?

Бёмер издал свой короткий, лающий смешок.

— Ещё как знает. Он на том процессе защищал эту милейшую семейку.

— Что?! — вырвалось у Макса громче, чем он рассчитывал; с соседнего столика обернулись.

Он подался вперёд и понизил голос:

— И после этого у него хватает наглости спрашивать, почему твой прежний напарник перевёлся? В голове не укладывается.

Бёмер кивнул.

— Вот видишь? Добро пожаловать в будни уголовного розыска.

Все новые книжки тут: Торрент-трекер и форум «NoNaMe Club»

ГЛАВА 14

Четверг

Накануне вечером, после ужина с Бёмером, Макс ненадолго заглянул к сестре. Кирстен, как всегда, уверяла, что у неё всё в порядке, — и всё же он уходил с неотвязным чувством, что её что-то гнетёт.

Сейчас едва пробило половину девятого. Макс пробыл в кабинете от силы минут десять, Бёмер появился чуть раньше, — и тут зазвонил телефон. Вахтёр сообщил, что некий Патрик Матушка хочет переговорить с ними обоими.

Пять минут спустя фотограф уже входил в кабинет, держа в руках серую папку-скоросшиватель.

— Господин Матушка. — Бёмер откинулся на спинку стула. — Чем можем быть полезны?

— Вчера вечером я ещё раз прошёлся по своей базе — на этот раз по другим ключевым словам. Я ведь проставляю теги сразу на целые серии. И когда вы ушли, мне пришло в голову: вполне могут найтись снимки, на которых для меня важнее были не Харри или Мириам Винкель, а что-то другое. Тогда их имён в тегах попросту нет.

Он подошёл к столу и положил папку.

— Словом, я поискал по разным мероприятиям, где эти двое могли появиться, — и кое-что нашёл. Большинство кадров похожи на те, что вы уже видели. Но есть два — с благотворительного вечера трёхлетней давности. Вот на них вам стоит взглянуть.

Он кивнул на папку. Бёмер раскрыл её — и присвистнул:

— Ай-ай-ай…

Макс обошёл стол и заглянул ему через плечо. В следующее мгновение всё стало ясно.

На верхнем снимке журналист и актриса снова сидели за столиком. Но, в отличие от уже знакомой фотографии, одна рука Пассека покоилась на бедре Мириам Винкель, а другой он, похоже, поглаживал ей шею под волосами. Вторая фотография была ещё откровеннее: лица разделяло несколько сантиметров, и казалось — ещё мгновение, и они поцелуются.

— Однако, — выдохнул Макс и взглянул на фотографа. — Красноречивее некуда. — Он вернулся за свой стол. — Спасибо, что приехали. Но скажите… зачем вам всё это?

Матушка замялся.

— На то две причины. Во-первых, надеюсь, что моё имя упомянут, если эти снимки хоть сколько-нибудь помогут прояснить, что произошло с Мириам. А во-вторых… я её знал. И до сих пор не могу поверить, что она вот так, сама, взяла и исчезла.

— Насколько хорошо вы её знали? — Бёмер будто выстрелил вопросом.

Матушка встретил его взгляд не дрогнув.

— По-дружески. Не настолько близко, чтобы она мне открывалась. И всё-таки я уверен: за несколько недель до исчезновения она была несчастна. Её что-то тяготило, это было заметно. Причин не знаю. Потом ей предложили роль в фильме — её заветную мечту. Она ожила, снова стала почти прежней: лёгкой, беззаботной. А потом пропала.

Макс видел: он до сих пор не в силах с этим смириться.

— С ней что-то случилось, я уверен. Тогда я ничем не мог помочь. Но если теперь есть хоть малейшая возможность быть полезным — я охотно просижу за компьютером сколько понадобится.

— Понимаю, — тихо сказал Бёмер. — Благодарю вас. Мой коллега проводит вас до лифта.

Когда Макс вернулся, Бёмер держал одну из новых фотографий и пристально её разглядывал.

— Звоню Пассеку. — Макс опустился в кресло и, не дожидаясь ответа, достал смартфон. Нашёл последний вызов,