С задержкой - Франк Тилье

Почему он? Потому что они были знакомы, или это просто случай? Теперь, с административной точки зрения, этот тип был в любом случае Дени Лиенар. Только его группа крови, ДНК и внешность — для тех, кто его знал — выдавали его. Отсюда и его отъезд на восток, в сторону Нанси. Новая личность для новой жизни, прежде чем в конце концов переехать в пригород Парижа...

Что сделал этот человек в далеком прошлом, чтобы стереть все следы своего существования, вплоть до отпечатков пальцев? Почему его убили с такой жестокостью? Откуда взялось это желание уничтожить все, символизируемое содой? Еще столько вопросов, на которые нужно найти ответы...

На столе зазвонил телефон. Шарко снял трубку.

— Мистер Шарко? Это Жан-Пьер Барлуа. Я подумал, что, может быть, найду вас на мосту, даже в субботу...

Франк сел на свое место и стиснул челюсти. Он забыл об этом человеке. В трубке дрожащий голос собеседника звучал бесконечно печально.

— Спасибо... Спасибо, что сделали это для Кристин. Простите, я не люблю беспокоить, обещаю, но... мне приснился кошмар...

Наступила тишина, которую Шарко не осмелился нарушить.

— Вы еще на линии?

— Да, да. Я слушаю.

— Кристин как будто застряла на дне, ее нога застряла между двумя камнями.

На ней была плавательная шапочка. Я тоже был под водой, но не мог ей помочь, потому что за спиной меня держал кабель, который мешал мне дотянуться до нее. Мои пальцы были в десяти сантиметрах от ее пальцев, и я ничего не мог сделать. Она... Боже мой, она утонула на моих глазах. Я до сих пор вижу ее глаза, пузырьки, вырывавшиеся из ее рта, и слышу эти ужасные звуки... Черт... Мистер Шарко, скажите, что вы скоро найдете ее и что она жива и здорова. Скажите, пожалуйста. Мне нужно это услышать...

Люси подтолкнула его подбородок. Он знаком велел ей отстать и слегка повернулся на своем кресле на колесиках.

— Знайте, что мы не ослабляем усилий, господин Барлуа, люди по-прежнему активно ищут вашу жену, проверяя все версии. Однако я должен сообщить вам, что я больше не веду это расследование.

Оно было передано группе, столь же компетентной, как и моя, которая работала на месте с самого начала. Я не могу...

— Вы перешли к другим делам? Кристин больше не ваша проблема, верно?

За его спиной Люси схватила ключи от машины и подошла к пицце, на которую загляделась: странный выбор для такого мясоеда, как ее муж.

Пожав плечами, она выбрала кусок с морепродуктами и положила его на кусок картона. — Ты пойдешь со мной? — тихо спросила она Николя. У меня серьезное дело. Пешеход вызвал полицию в Дюньи. Он обнаружил кроссовки, залитые кровью, в городском парке, среди кустов.

43-й размер.

Ее коллега сразу вскочил и пошел надевать куртку. Луси щелкнула пальцами, давая Шарко знак, что они уходят. Командир остался один в открытом офисе, прижав ладонь ко лбу. Он не видел, как выпутаться из этой ситуации.

— Послушайте, господин Барлуа, мы находимся в постоянной связи с другими командами. Вы пришли, видели, как мы организованы, мы работаем в одних и тех же коридорах. Нет дел, более важных, чем другие, мы ко всем относимся одинаково. Ваша жена, Кристин, находится в центре нашего внимания, будьте уверены, что...

— Я был неправ, поверив вам. Вы ублюдок.

Конец связи. Франк замер на несколько секунд, затем с вздохом положил трубку. Он никогда не был хорошим психологом. В глубине души Жан-Пьер Барлуа был прав. Его жена была не более чем объектом расследования, который перекладывали из отдела в отдел. Просто имя в протоколе, как и десятки других. Однако все, чего он хотел, — это чтобы время и их усилия в конце концов принесли ответы. Потому что для них, как и для близких жертв, не было ничего хуже, чем дело, которое оставалось открытым и было заброшено в шкаф.

22

Мелкий ледяной дождь затруднял движение на окраинах Парижа. Пробираясь между машинами, Люси все же поглядывала на Николя. Он не переставал отправлять SMS.

— Что-то не так? — спросила она.

— У меня проблемы с Келли. Звонили из детского сада, Анджел сильно кашляет. Она поедет за ним и заедет к врачу. Черт. Он все время болеет...

— Как все дети в этом возрасте. Твое ощущение, что ты перегружен, вполне естественно. Мы все через это прошли.

— Только у вас было двое детей. Келли — это не то же самое. Она классная, но это временно...

— Когда будешь готов, обещай мне, что не запретишь себе создать новую семью... Я уверена, что Одра бы этого хотела. Жизнь должна продолжаться, ради твоего сына, ради тебя. Анджел быстро вырастет, ты сам увидишь, как быстро летит время, не замечая этого.

— Не надо мне этим утешать.

Звук гудка. Рев двигателя. Николя нервно ерзал на сиденье. Он вытащил из кармана очередную жвачку, прижался затылком к подголовнику и закрыл глаза, вздохнув. Ему не хотелось разговаривать, поэтому Люси не настаивала.

Она научилась мириться с перепадами настроения своего коллеги и увеличила громкость радио, чтобы заполнить тишину.

Через полчаса их машина и автомобиль судебных экспертов прибыли по адресу, указанному полицейскими из Дюньи: парковка на улице Луиз-Мишель, рядом с обширной зеленой зоной. Городской полицейский ждал их под крыльцом здания с сигаретой во рту. Николя узнал этого парня, он был одним из тех, кто накануне наблюдал за домом жертвы.

Они поздоровались, затем двинулись по слегка грязной дорожке. Дождь прекратился, но поднялся легкий ветер, который пронизывал их до костей.

— Это примерно в трехстах метрах отсюда, — объяснил полицейский.

— Куда ведет эта тропинка? — спросил Николя.

— К трамвайной линии T11, Дуньи-Ла-Курнёв.

Высокая трава, кусты, голые деревья — это место больше походило на пустырь, чем на парк. Они присоединились к другому коллеге, который ждал, натянув шапку на голову и закутавшись в толстую сине-черную куртку. Оттуда была видна трамвайная остановка. Полицейский указал на кусты справа, за тропинкой.

Несмотря на наступающую темноту, они наклонившись, заметили кончик белой кроссовки в кустах. - Это шестилетний мальчик ее заметил, — объяснил он. — Но для этого нужно было прижаться носом к земле. Его отец пошел посмотреть и увидел кровь на обуви.

Я дам вам его имя и адрес, вам это понадобится, я полагаю. Другая кроссовка лежит чуть дальше. Простите, мы растоптали