Мы убиваем убийц - С. Т. Эшман

Она села, хоть и нехотя.

Я метнул в сторону МакКорта испепеляющий взгляд. Он его проигнорировал.

Ублюдок.

— Где мы по делу Жнеца из Залива? — резко сменил тему он. — Скоро выборы сенатора Уизера. И этот Жнец должен быть пойман любой ценой.

Хизер раскрыла папку, зажатую под мышкой.

— Мы допросили подозреваемого — Джейсона Брауна. Подходит по росту и весу, алиби нет, если не считать слов его жены-алкоголички, что он был дома. У обоих есть судимости — по мелочи. Сестра жены вызвала полицию, когда во время визита нашла в прачечной маску-череп — такую же, как у Жнеца. Кроме того, одна из жертв, Бонни Маркс, опознала его на опознании. Со второй попытки.

— Отлично. Значит, дело раскрыто, — МакКорт впервые за всё совещание чуть расслабился.

— Не совсем, — осмелился возразить я. Все взгляды устремились на меня. — У нас недостаточно, чтобы его держать. Свидетельница неуверенно его опознала. Орудие убийства не найдено. ДНК его не связывает ни с одной из жертв.

— И что? — возразил МакКорт. — Агент Коннор, он что-нибудь сказал компрометирующее во время допроса?

Хизер выпрямилась на стуле.

— Мне — нет. Полиция показала мне подписанное им признание после семнадцати часов допроса. Когда я с ним говорила, он уверял, что подписал его просто потому, что они не переставали давить. С ним даже не было адвоката. В его поведении определённо есть что-то странное, но я не уверена, что это поведение убийцы.

Я нервно взглянул на часы: 16:10.

Чёрт, чёрт, чёрт.

— Простое и понятное дело, если хотите знать моё мнение, — сказал МакКорт.

Я встретился взглядом с агентом Роуз. Её спокойная, почти отстранённая манера во время криков МакКорта вызывала у меня уважение.

— Сэр, — сказал я, стараясь звучать уверенно и сдержанно, — можно мне немного глубже копнуть это дело? Я ещё не успел ознакомиться с новыми уликами.

Я не мог поставить свою подпись под чем-то, в чём не был уверен. Особенно если это означало, что мы подставляем невиновного.

— И не нужно. Сосредоточься на том, чтобы помочь прокурору засадить Брауна, — ответил МакКорт, собирая папки со стола.

Господи, выпусти меня отсюда.

— Понял, — сказал я и встал. Спорить дальше было бессмысленно. Я всё равно займусь этим делом. Он может быть моим начальником и усложнить мне жизнь, но в конечном счёте мы все должны следовать правилам ФБР и профессиональной этике. Сажать невиновных — не входит в этот кодекс.

— Совещание окончено? — спросил я, ноги дрожали.

МакКорт кивнул, и я бросился прочь. Я знал, что не успею вовремя, но, может, повезёт. Может, судья сама опоздает. Или, что ещё менее вероятно, на этот раз проявит хоть каплю сочувствия.

Когда я мчался по коридору суда, мои шаги отдавались эхом впереди меня. Потускневшие фотографии местных достопримечательностей висели под тусклым светом вдоль бесконечного, казалось, коридора. Я пронёсся мимо нескольких массивных деревянных дверей — каждая вела в зал суда, где решались чужие судьбы, — пока не остановился перед одной из них.

У меня перехватило дыхание при виде мамы, сидящей на скамье. Её фигура казалась хрупкой рядом с величественными дверями зала суда. На ней был наряд «на выход», но вместо привычной блестящей сумочки — элегантная чёрная кожаная. Когда она встретилась со мной взглядом, её тонкие губы сложились в грустную улыбку.

— О, Лиам, — сказала она, поднимаясь со скамьи и мягко положив руку мне на плечо.

— Скажи, пожалуйста, что они ещё не начали.

Её молчание было как удар тупым, ржавым ножом прямо в сердце.

— Ну, пошли. Я всё объясню...

Моя рука уже тянулась к двери, когда мама отдёрнула меня в сторону.

— Ты опоздал больше чем на час.

— Меня не отпускали с работы, а потом я встал в пробку.

— Я знаю, — сказала она с неожиданной мягкостью в голосе. — Дэн сразу сообщил судье Этель Данбар, как только ты ему написал, но она подождала всего десять минут. Сказала, что "знает таких самодовольных мужчин, как ты". Потом она вынесла заочное решение в твоё отсутствие, в пользу...

Её голос оборвался, когда двери распахнулись и Сара вышла вместе со своим адвокатом. Она держалась под руку с парнем из TikTok, выглядя так, будто только что сошла с экрана судебного реалити. Волосы были собраны в пучок, на носу — очки с фальшивыми линзами, идеально подходящие к её юбке и туфлям на каблуке.

Её карие глаза впились в меня, а на розовых губах появилась дьявольская улыбка.

Она замедлила шаг. Её адвокат уже шёл впереди, не подозревая ни о чём. А она, не теряя наглости, склонилась ко мне и прошептала:

— Пресный, Лиам. Ты всегда был пресным. Ты никогда не был больше, чем это. А теперь ты станешь никем — без своего ребёнка.

Меня буквально трясло от ярости и бессилия. Если бы не мама, которая схватила меня за руку, и если бы Сара уже не отошла почти на полкоридора, я бы не сдержался и высказал ей всё, что о ней думаю.

Хитрая дрянь, которая променяла собственного ребёнка.

— Где, чёрт возьми, Дэн? — спросил я слишком громко. Мимо проходила пара, и они бросили на меня взгляд. Я метался глазами по коридору в поисках своего адвоката. Мужчины, которому я плачу четыреста двадцать пять долларов в час, чтобы он не допустил вот этого.

— Он должен был идти на другой процесс, — тихо сказала мама.

Я пытался осознать, как вообще всё это произошло. Как? Сара изменила мне. Забрала всё. А я вкалывал до изнеможения ради мира, в котором моё дело отдали судье-старухе с сексуальным голодом и ненавистью к мужчинам. По тем же причинам, по которым я теперь ненавидел свою бывшую: меня использовали.

— Это просто уже слишком, — пробормотал я, уронив голову в ладони. Мамино хрупкое тело прижалось ко мне сбоку, её тонкие руки крепко обняли меня. Я был взрослым мужиком, но сейчас, теряя Джози… Я почувствовал, как в глазах собираются горячие слёзы. Меня подташнивало.

— Дэн сказал, мы подадим апелляцию, — прошептала мама. — Говорит, эту судью все ненавидят. Люди на неё жаловались.

Мне хотелось сыграть в эту игру. Больше всего на свете. В игру под названием «давай поговорим, пока снова не появится надежда». Ведь надежда — это всё, что у нас остаётся, когда тьма поглощает нас полностью.

Но по какой-то причине моя злость обострилась, как нож. И на его лезвии было одно имя.

Лия.

Я достал из кармана пальто свой раскладной телефон