Мы убиваем убийц - С. Т. Эшман

— Значит, как ты думаешь, кто стоит за этими убийствами?

— По телерепортажам и показаниям свидетелей — это крепкий мужчина в тактических штанах и берцах. Возможно, бывший военный. Не удивлюсь, если раны на телах совпадают с повреждениями от KA-BAR USMC Straight Edge.

— Морской нож? Думаешь, он бывший морпех?

— Или армейский рейнджер, — продолжила я. — Почему тебя это удивляет? Государство списывает солдат и ветеранов в момент, когда у них проявляются боевые травмы — физические или психологические. Многие из них не могут получить нормальную психиатрическую помощь. Это привело к тихому кризису — миллионы остались с невыраженной, нелекаруемой травмой.

Он кивнул.

— Почему, как ты думаешь, он их не убивает?

— Причин может быть несколько, — ответила я. — Но, возможно, ему пока сложно полностью обезличить свои жертвы.

— То есть, ты думаешь, он пытается увидеть в нас, американцах, врагов, но у него пока не выходит?

— Возможно. Солдат обучают демонизировать противника и его культуру, особенно за рубежом. Но с тем, как наше государство обращается с ветеранами, рано или поздно у него может не остаться барьеров, чтобы не начать видеть врагов среди сограждан. Как только появится первое тело — мы тоже превратимся во врагов.

Повисла короткая пауза. Затем Лиам начал убирать ноутбук.

— Спасибо за твою точку зрения. Мне пора. Джози хочет созвониться в восемь, а мне ещё бежать к своей чёртовой машине.

Я встала. Постаралась не показать, но агент Рихтер в который раз меня удивил. Он произнёс имя своей дочери так, будто я уже знаю, кто она. Словно говорил с давним другом.

Я не питала иллюзий насчёт наших рабочих отношений. Агент Лиам Рихтер, скорее всего, считает меня психопатом — и правильно делает. Но, судя по всему, он признал, что я не бесконтрольное чудовище вроде Харриса или того же Убийцы с Железной дороги. В его глазах я — человек.

Это не должно было радовать так сильно.

Лиам закинул рюкзак на плечо и слабо улыбнулся:

— Больше никакого радиомолчания.

Я кивнула.

— Можешь выйти через калитку во дворе. Там темно, и она ведёт в переулок за домом.

— Спасибо. И… извини за взлом.

Я проводила его к задней двери на кухне.

— Ты знаком с мужчиной по имени Ян Новак?

Лиам на секунду замер, почесал подбородок, затем покачал головой:

— Нет. А что? Он подозреваемый?

В памяти всплыла сцена из музея, где Ян Новак наблюдал за мной из тени во время разговора с Эмилией. В его взгляде было что-то… сияющее. Нечеловеческое.

— Он был на экскурсии в музее, — сказала я.

— Он сказал тебе что-нибудь подозрительное?

Я вспомнила его странные вопросы о справедливости и убийствах. Его взгляд, острый ум и слишком точные формулировки.

— Трудно сказать. Он очень умён. Некоторые его комментарии меня зацепили.

— Я могу проверить его.

— Сделаешь это тихо? Чтобы никто не знал?

— Если я займусь этим лично, то да.

Я кивнула:

— Сообщи, если что-то найдёшь.

Повисла неловкая тишина. Лиам стоял в моей кухне, погружённой в темноту, освещённой лишь слабым светом из коридора.

— Есть ещё кое-что, — наконец сказал он.

Я молча ждала продолжения.

— Мы получили наводку по делу Бостонского душителя.

— Бостонского душителя? — переспросила я. — Но он же мёртв. Последнюю жертву связывали с Альбертом ДеСальво.

Он кивнул:

— Да, но, как ты знаешь, есть версия, что убийц было двое. И второго так и не нашли. Позвонила пожилая женщина, сказала, что её отец во сне бормочет что-то о том, как душит женщин. Я отследил звонок — её зовут Джилл Уилсон. Она фанатка криминальных подкастов и утверждает, что узнала имена некоторых жертв в его словах. Её отца зовут Дональд Уилсон. Я проверил его — и, возможно, в её безумной версии что-то есть.

— Ты хочешь сказать, он может быть тем самым душителем? — Я была ошеломлена. И ещё больше — тем, что Лиам чуть не утаил это от меня. Это явно означало, что между нами начал рушиться уровень доверия. Хотя, учитывая нашу работу, это было предсказуемо.

— Как бы безумно это ни звучало — да. Дональд Уилсон — бывший сотрудник службы парковки. Старый хрен, девяносто три года, но в отличной форме, недавно сделал замену бедра.

Я впитывала каждое его слово. Во мне будто вскипела лава. Если этот монстр действительно был ещё жив, если его удастся поймать… Это будет отличной разрядкой после многолетней охоты за Убийцей с Железной дороги.

— Ты проверил парковочные штрафы рядом с местами убийств? Вдруг там есть его подпись? — спросила я.

Лиам снова помедлил, затем медленно кивнул:

— Они… совпадают.

Мои глаза сузились, и на губах заиграла лёгкая улыбка.

— Его штрафы можно отследить до нескольких мест убийств. Совпадают даже даты. — Лиам пристально смотрел на меня. — У него ещё было обвинение в изнасиловании и несколько арестов за домашнее насилие. Я могу организовать тест ДНК.

— Не надо. Я сама этим займусь.

— Лия…

— Я сказала, я сама. Свяжусь с тобой, когда у меня будут координаты мест, где лежат пропавшие тела.

Молчание затянулось. Ни один из нас не проронил ни слова.

— Сообщи, когда закончишь, — наконец произнёс он и вышел.

Я осталась стоять, глядя на дверь, через которую он только что ушёл. Я пообещала Лиаму сдерживать себя. По крайней мере, пока. Но если я окажусь лицом к лицу с убийцей — смогу ли я сдержаться? Раньше я никогда не давала подобных обещаний, а возможность заставить монстров вкусить собственный ужас была одним из немногих источников удовольствия в моей жизни.

Так что если я встречусь с Убийцей с Железной дороги или с Бостонским душителем — сдержу ли я своё слово? А если нет… что это говорит обо мне? Что я сама монстр? Угроза для агента Рихтера и других? Кто-то, кого ему придётся устранить?

Пакт, заключённый с Лукой Домиццио, приносил странное утешение. Если Лиам решит, что пора действовать, я полностью доверюсь его суждению. Это было удивительно успокаивающим — знать, что если я когда-нибудь действительно превращусь в чудовище, моя история закончится до того, как я успею это осознать.

Но сейчас мне нужно было спланировать и реализовать следующую встречу с убийцей. А учитывая его возраст и репутацию, времени на раздумья не оставалось.

Когда я увидела Джилл Уилсон за её захламлённым столом в гостиной её скромного дома с тремя спальнями в Маттапане, я поняла: это задание — поспешное и куда более рискованное, чем обычно. Раньше я бы просто вытащила Дональда Уилсона из дома, пытала