Мы убиваем убийц - С. Т. Эшман

Преданность и доброта.

У Лиама этого было в избытке — в мире, где это почти исчезло.

Я взяла бутылку вина и налила ему бокал до того, как он успел отказаться.

Он с подозрением посмотрел на бокал. Возможно, его тревожила мысль оставить ДНК или он опасался, что я его отравлю. Но в итоге он взял бокал и устроился в кресле напротив моего, по другую сторону стола.

Он уже открыл рот, чтобы заговорить, но я опередила его:

— Я думала, тебе нужно время, чтобы переварить ситуацию с Харви Грандом. Поэтому и не соглашалась на встречи, и перестала отвечать на сообщения. Прости, если это вызвало у тебя стресс. Постараюсь быть лучше в этом плане.

Его губы сомкнулись. Он, казалось, удовлетворился. Затем он подался вперёд, всё ещё держа бокал, и снова посмотрел на меня с прежней сосредоточенностью.

— Спасибо. А теперь насчёт Харви... — Он вздохнул и покачал головой. — Что. За. Чёрт, Лия. Ты видела его? Я имею в виду, ты вообще видела, как он теперь выглядит? Если нет — я с радостью покажу тебе фотографии. Только предупреждаю: зрелище не из приятных. Это просто... ужасно. Очень, очень ужасно.

Я молча слушала, потягивая вино.

— Хотя нет, не ужасно, — продолжил он. — Подходящее слово — кошмар. Он выглядит как настоящий кошмар, Лия.

— Я в курсе. Я использовала только наркотики, как и договаривались, но допустила немного творческой свободы.

— «Творческая свобода?» — переспросил он. — Ты издеваешься? МакКорт был в бешенстве. Меня не просто отчитали за всё это — если бы СМИ узнали, в каком состоянии на самом деле был Харви, шуму было бы куда больше, чем в той заднице, в которой мы оказались сейчас. А у меня и так дел по горло!

В его голосе слышалось не только раздражение. Я задумалась, что ещё может быть на кону.

— Прошу прощения, — сказала я.

Воцарилась короткая пауза, будто он не ожидал извинений и теперь лихорадочно искал план Б.

— Извинения, да? — произнёс он, уже намного спокойнее, словно вулкан, в котором больше не осталось лавы. — Этого мало, Лия. Я… Я так не могу работать. Я понимаю, Харви Гранд был чудовищем, он заслужил свою участь, но то, что я увидел в морге… это уже не был человек.

— Он им никогда и не был.

— Может быть. Но я агент ФБР. Я не могу действовать так, Лия. И никакие твои слова это не изменят. Если ты не способна с этим смириться — значит, у нас проблема.

Он поднял на меня глаза, и наши взгляды встретились. Отблески пламени в камине мягко играли в его зрачках, придавая им ещё большую глубину. Это завораживало. В Рихтере была почти детская наивность, вера в лучшее — и при этом непреклонная решимость защищать свои убеждения. Такое сочетание завораживало. Я никогда раньше с таким не сталкивалась.

Я потянулась к бутылке вина, задевая по пути пистолет. Краем глаза заметила — он даже не вздрогнул. Возможно, в глубине души он знал, что я никогда не причиню ему вреда.

— Ладно, — сказала я безэмоциональным тоном.

— Ладно?

— Принимаю твои условия. Пока что.

Он нахмурился, а потом кивнул:

— Хорошо. Спасибо.

Он осушил бокал залпом.

— Прости. Просто я очень хотел пить. Бег сюда был адским.

Он оглядел кабинет, пока я наклонялась, чтобы снова налить ему. Но он положил ладонь на бокал.

— Нет, спасибо.

— Воды? — предложила я.

Он покачал головой.

— Но всё равно приятно — встретиться наконец в нормальном доме. Эти наши встречи на причале под дождём — не такие уж захватывающие, как в кино. Ты не можешь достать ключи от того заброшенного завода у доков, чтобы мы встречались там? Это самый дождливый год за всю историю наблюдений. После наших встреч мне весь день приходится ходить в мокрой одежде.

Я не смогла сдержать улыбку:

— Я посмотрю, что можно сделать.

Его губы изогнулись в ответной улыбке. Затем в комнате повисла неловкая тишина, которую нарушало лишь потрескивание огня.

— Есть новости по Дорожному Убийце? — спросила я.

Он покачал головой, и его плечи поникли:

— Нет, ничего. Я отслеживал все случаи смерти на железнодорожной сети от Нью-Йорка до Портленда, но ничего необычного не заметил. А у тебя? Что-то полезное от встречи с египтологом?

Я разделяла его чувство поражения больше, чем хотела признавать.

— Ничего существенного. Но мне удалось получить дополнительные сведения о символике анкха. Обычно он ассоциируется с вечной жизнью, но египтолог высказал интересную гипотезу: возможно, он также символизирует зеркало.

— Зеркало? То есть отражение убийцы?

— Отражение его истинной сущности. Возможно, как подготовка к загробной жизни.

Взгляд Лиама затуманился, между бровями пролегла складка.

— Или он верит, что эти убийства принесут ему силу… или бессмертие.

Я откинулась на спинку кресла:

— Я тоже об этом думала. Это возможно. Но это лишь одна из многих теорий. Может, Дорожный Убийца считает, что, раскрыв своё истинное «я» и совершая жертвоприношения, он добьётся расположения богов или того высшего существа, в которое верит.

— Вроде извращённой версии фонда «Исполни желание»?

— Возможно. Если его жертвы — человеческие жертвоприношения.

— А поезда? Почему железная дорога?

Этот вопрос не давал мне покоя. У меня не было определённого ответа.

— Не могу сказать наверняка. Возможно, это связано с его прошлым. Может, он жил рядом со станцией или пережил травму, связанную с поездами. Но столь же вероятно, что он просто использует рельсы как способ скрыть преступления. Железнодорожная полиция недофинансирована и не имеет отдельного отдела расследования убийств. Более того, они печально известны своей неспособностью эффективно взаимодействовать с местными правоохранителями. Так что железная дорога может быть лишь ловкой уловкой, позволяющей оставаться незамеченным.

— Что он и делает уже много лет.

Я кивнула с мрачной решимостью:

— Мы должны продолжать изучать как старые, так и новые материалы. Но боюсь, сейчас он диктует правила игры, а мы — всего лишь пешки.

Кулаки Лиама сжались. Я не собиралась задеть его так сильно, но правда редко бывает приятной, особенно когда она не на твоей стороне.

Внезапно на стол запрыгнула чёрно-белая кошка, которую я подобрала в квартире Эмануэля. Она едва не опрокинула бокал с вином и саму бутылку. Изначально всё это должно было быть временно — в приютах не было мест. Однако, когда мой ассистент не смог найти для неё хозяев, а альтернатива была — приют с эвтаназией, недели обернулись месяцами. Теперь кошка стала очередным напоминанием о неудаче, стоившей Эмануэлю жизни.

— У тебя... кошка? — на лице Лиама отразилось искреннее удивление, перемешанное с