Я убиваю убийц - С. Т. Эшман

Лиам кивнул и резко развернул машину, стараясь не попасть в ловушку из репортёров. Он едва успел включить передачу, как его со всех сторон ослепили вспышки камер. Если бы это был фильм, он бы выжал газ в пол и умчался. Но в реальности ему пришлось медленно ползти вперёд, пока последний журналист не отошёл от машины на безопасное расстояние. Последнее, чего не хватало Лиаму, — это сбить одного из этих охотников за сенсациями.

Петляя по улице под шквал вопросов и вспышек, он невольно вспоминал слова Ларсена. И чем больше думал, тем больше соглашался с ним. Возможно, это действительно была наркосделка, пошедшая не по плану.

Груз, висевший на его плечах с момента появления на месте преступления Харриса, начал, наконец, слабеть.

Теперь убийство Грега расследовала команда Ковбоя, а Лиам должен был работать с агентами ФБР в Мэне, чтобы завершить дело Похитителя из колледжа. В том числе — найти тела женщин, чьи останки до сих пор не обнаружены. В этом был свой мрачный смысл — вернуть тела семьям. Особенно потому, что тот, кто их лишил жизни, теперь не отдыхал в тюремной библиотеке и не гулял по солнечному двору — он сам лежал в мешке для трупов.

Но камеры продолжали щёлкать. Мир будет наслаждаться этой жуткой историей: монстр, убитый другим монстром. Поистине — око за око.

Глава пятнадцатая

Мой взгляд был прикован к плоскому телевизору, ловко спрятанному за большим зеркалом в золотой раме, висевшим напротив рабочего стола. Когда телевизор включался, он словно проявлялся сквозь стекло, а при выключении исчезал бесследно.

Из потолочных колонок звучала фуга соль минор Баха, BWV 578, пока на экране без звука шли новости. Я прижимала к груди бокал японского виски, наблюдая, как яркие всполохи с экрана и тёплое оранжево-красное мерцание пламени в камине отбрасывают отблески на моё лицо и стол. В остальном комната тонула в полумраке.

Я внимательно читала субтитры к репортажу с места преступления на кладбище в Ньюпорте. Крупнейшие новостные агентства следили за делом всю неделю. После того как в могиле пожилого мужчины нашли тело Кимберли Хорн, ФБР и полиция удвоили усилия. Теперь они обнаружили ещё одну женщину — на ней было синее платье с цветочным узором, точно такое же, как в день исчезновения носила Джанет Поттс.

Камера приблизилась к обезумевшей женщине, которая в слезах пыталась прорваться сквозь оцепление к могиле, где нашли тело Джанет. На экране всплыло имя: г-жа Поттс. Её лицо исказила такая боль, что смотреть было невыносимо. Другой офицер подошёл и попытался оттащить её за руку, но она рухнула на землю, бьясь кулаками в грудь и беззвучно крича. После нескольких попыток офицер всё-таки ухватил её за плечо, пытаясь поднять — и тут знакомая фигура отстранила его, опустилась на колени рядом и обняла женщину.

Агент Лиам Рихтер.

Я прищурилась, глядя на экран, когда Рихтер повернулся к камере с яростью в глазах — как будто смотрел прямо на меня. Его губы яростно шевелились, но субтитры не передали ни слова, и вскоре картинку сменили. На экране появилась женщина-ведущая с безупречно наложенным макияжем, извинившись за жесткие кадры и переключившись на студийную панель обсуждения.

— Выключи телевизор, — попросила я систему, переводя взгляд на пляшущие языки пламени в камине. Сцена с женщиной, оплакивающей свою дочь, задела во мне что-то очень глубокое. Пустой, едва уловимый укол в горле, странное ощущение, которое я раньше не знала. Рядом с этим странным чувством в голове крутилось ещё одно имя:

Агент Рихтер.

Его сочувствие и самообладание рядом с матерью жертвы идеально совпадали с тем впечатлением, которое он произвёл на меня при первой встрече. Несомненно, он был человеком чести. Ларсен оказался прав. Рихтер не из тех, кто сдаётся. Он из тех, кто, столкнувшись с поражением, напротив, удваивает усилия. Решимость. Преданность. Дисциплина. Он жил ради своих убеждений и, не задумываясь, пожертвовал бы собой ради них.

Если он решит уничтожить меня — возможно ли, что ему это удастся?

Я сделала глоток вина и наклонилась над столом. Почти всю его поверхность занимали снимки расчленённых тел, разбросанных вдоль железнодорожных путей. Каждую ночь я сидела здесь, позволяя этим чудовищным образам преследовать себя. Задача опознать останки более сотни жертв, попавших под поезд, была не просто невыполнимой — она была мучительной. Удар поезда сродни взрыву гранаты — только хуже. Граната наносит урон в ограниченном радиусе. Поезд же мог протащить оторванные конечности на мили, прежде чем они окончательно отделялись от тела. И кто-то целенаправленно причинял эту невообразимую боль — и самим жертвам, и их семьям.

Но зачем? И как?

Как бы сильно я ни презирал каждое дыхание Убийцы с Железной Дороги, я не могла не признать извращённую изобретательность его чудовищных преступлений. Годами мне не удавалось найти о нём ни малейшей зацепки. Ночи напролёт я изучал эти ужасающие фотографии, в отчаянной попытке найти хоть какой-то след — последнее средство, чтобы спасти дело. Но отличить настоящее самоубийство на рельсах от убийства, совершённого этим маньяком, по снимкам и куцым отчётам неподготовленных транспортных полицейских было почти невозможно. К тому же заявления близких жертв не давали никакой помощи.

«Он бы никогда не сделал такого».

«Она была счастлива. Обожала подруг и учёбу».

«Он ждал не дождётся Рождества с внуками».

Ничего из этого не являлось уликой. Только подчёркивало трагичность этих смертей. Суицид — вещь сложная. Можно прожить рядом с человеком всю жизнь и так и не узнать, как глубоко в нём сидит депрессия.

Дело ещё больше усложнялось тем, что Убийца с Железной Дороги выбирал жертв хаотично. Мужчины, женщины, старики, молодёжь — никакой логики. Единственная категория, которой он пока избегал — дети. Его мотив оставался загадкой. Если бы не убийство Майка Бауэра на товарной ветке к югу от Бостона, мы с Ларсеном, возможно, так и не узнали бы о существовании этого убийцы.

Майк Бауэр был бухгалтером под пятьдесят. Его семья обратилась в ФБР с жалобой на то, что транспортная полиция утратила улики и ошибочно классифицировала его смерть как самоубийство. Когда Ларсен занялся делом, он обнаружил, что машину Бауэра нашли на станции метро «Грин-стрит», а рядом с ней — один его ботинок. Он исчез после корпоративной вечеринки в пятничный вечер. Транспортная полиция настаивала, что он прошёл без обуви четыре мили до лесной глуши и бросился под товарный поезд. Но на фотографиях с места происшествия его белые носки были абсолютно чистыми. Даже