Глубокий шрам - Арно Штробель

Наконец она глубоко вздохнула.

— Я всё прекратила, потому что он… как бы это сказать, чтобы у вас не сложилось о нём превратного впечатления?

— Проще всего — говорите как есть.

— Харри вежлив и предупредителен. У него отличные идеи, и он готов на всё ради того, кто ему интересен. Беда в другом: выпив лишнего, он немного теряет над собой контроль.

Макс снова переглянулся с Бёмером. Теряет контроль, когда выпьет? Сколько ещё сюрпризов припрятано у этого Пассека?

— Что именно вы имеете в виду?

— Ну… — Она опять глубоко вздохнула. — В такие минуты он бывает грубоват.

Все новые книжки тут: Торрент-трекер и форум «NoNaMe Club»

ГЛАВА 21

— Он вас ударил?

Бёмер был удивлён не меньше Макса. Пассек, конечно, не был святым — особенно в том, что касалось отношения к женщинам, — но человеком, способным поднять руку, всё же не казался.

— Нет, не то чтобы ударил. Просто повёл себя очень грубо.

— Что вы имеете в виду? И когда это было?

Шефер подняла глаза к потолку.

— Господи, зачем я вообще об этом говорю…

Она помедлила, но всё-таки собралась с духом.

— Это случилось у меня дома. Мы всегда встречались только у меня — вы же понимаете, почему. Жене он сказал, что уезжает на два дня в командировку. Выйти куда-то вместе было нельзя, слишком рискованно, и я приготовила ужин. Харри ещё за столом выпил очень много вина. А потом взялся за водку. В какой-то момент он был уже изрядно пьян и захотел… ну, захотел близости. Я сказала, что в таком состоянии это бессмысленно, лучше бы ему проспаться. Но он не унимался — лапал меня, грубо хватал между ног. Ничего возбуждающего в этом не было, и я ещё раз твёрдо попросила его прекратить.

Она на мгновение умолкла.

— Вот тут он и разозлился. Принялся оскорблять, набросился. Попытался сорвать с меня платье — и порвал. Я кричала, чтобы он немедленно остановился, но он не слышал. До тех пор, пока я не ударила его по лицу. Это, кажется, и привело его в чувство. Наутро я вся была в синяках.

— Это называется сексуальным насилием, — сухо заметил Бёмер. — Вы могли подать заявление.

— Могла. Но не стала. Утром выставила его за дверь и сказала, чтобы на глаза мне больше не показывался.

— А как он вёл себя потом? — поинтересовался Макс.

— Извинился. Кажется, ему было стыдно. Прошло какое-то время — и теперь мы общаемся вполне нормально. Только близко я его к себе больше не подпускаю. Рядом с ним мне попросту не по себе.

Макса это не удивило.

Минут через пять они попрощались с Ларой Шефер и направились к выходу. У самой двери та распахнулась навстречу — и на пороге возник Патрик Матушка.

— Добрый день, — приветливо поздоровался он, но по лицу было видно: встреча застала его врасплох.

— А что вы делаете здесь в субботу? — осведомился Бёмер. — Готовите снимки для воскресного выпуска?

Матушка улыбнулся.

— Нет-нет, ради этого в редакцию ехать ни к чему — такие вещи сегодня делаются онлайн. Ланц вызвал на брифинг: завтра партийный съезд, ему нужны фотографии.

— Скажите, вы знали Петру Цедерман?

Улыбка сошла с лица Матушки, но и настоящей скорби на нём не отразилось.

— Нет. То есть лично — нет. Где-то, наверное, пересекались, но знакомы не были. И всё-таки это ужасно. Знаю, звучит наивно, но… почему-то всегда кажется, что такое случается где-то далеко. Никогда — с теми, кто рядом.

— В отделе убийств так не думают, — возразил Бёмер.

— Да, у вас, конечно…

По лицу фотографа было видно, что ему неловко за собственную реплику.

— У меня есть ещё один вопрос по вашему фотобанку, — вмешался Макс, выручая Матушку. — В прошлый раз вы искали снимки, где Мириам Винкель и Харри Пассек вдвоём, верно?

— Э-э… да. Но вы же сами об этом просили.

— Всё верно. И всё же сделайте нам одолжение: запустите новый поиск — только по Мириам Винкель. За четыре недели до её исчезновения.

Матушка кивнул.

— Конечно, никаких проблем.

— Сколько это займёт?

— Здесь у меня ещё работы на полчаса, потом поеду домой. Сам поиск — минут десять. Выложу фотографии на свой хостинг и пришлю ссылку. Часа через два, не позже. Мне нужен только ваш электронный адрес.

— Отлично. Спасибо.

Макс выжидательно посмотрел на Бёмера. Собственные визитки у него до сих пор не были готовы: в первом варианте умудрились написать фамилию с ошибкой. Бёмер порылся во внутреннем кармане пиджака и наконец извлёк карточку, которую и протянул Матушке.

— А её, однако, снимали часто, — удивлённо заметил Бёмер почти два часа спустя, глядя, как на экране выстраивается страница с миниатюрами, похожими на слайды.

Макс стоял у него за спиной, заглядывая через плечо. Крошечные превью были слишком мелкими, чтобы разглядеть детали. Оставалось одно: открывать их по очереди и рассматривать в полный размер.

На первых снимках — типичные сцены со светских раутов. Люди в вечерних платьях, костюмах, смокингах, собранные в маленькие группы, смеющиеся, нарядные, у большинства — бокал в руке. И на каждом кадре — Мириам Винкель: то на переднем плане, то где-то в толпе, порой и одна.

Кадр за кадром. Макс заметил: на многих снимках актриса стояла рядом с мужчинами — и поразительно часто казалось, будто фотограф ловил её за очередным лёгким флиртом.

Они пересмотрели уже, наверное, больше полусотни фотографий, когда Бёмер произнёс:

— Та-ак. А это уже интересно.

На снимке Мириам Винкель стояла с привлекательным мужчиной, мечтательно улыбаясь и глядя ему прямо в глаза. Сцена, которую они к этому моменту видели уже не раз. Но внимание Бёмера привлекло другое: чуть позади, наискосок, с пивной бутылкой в руке стоял Андреас Майер, возлюбленный Винкель, — и смотрел на обоих яростным, почти ненавидящим взглядом.

— Похоже, кое-кто был вне себя. — Макс наклонился ближе. — Знаешь этого мужчину?

— Нет. Но она-то, похоже, знала его неплохо. Да и вообще, судя по всему, пофлиртовать любила. Интересно, знал ли об этом Пассек?

Тот же вопрос только что мелькнул и у Макса. А следом — другой: как