Сценарий - Арно Штробель

мертвой женщины неподвижно повисло в петле в полусидячем положении. Распухший язык неестественно далеко свисал из уголка рта, а в застывших, остекленевших глазах навечно отпечатался глухой ужас.

Тяжело дыша, Монстр сделал шаг в сторону и отпустил концы проволоки. Безжизненное тело завалилось назад, словно выброшенная сломанная кукла. И когда затылок убитой с глухим стуком ударился об пол, ее вырвало.

 

ГЛАВА 14.

 

— Что вы сказали? — переспросил Эрдманн, хотя прекрасно расслышал молодую женщину. — Значит, это вы написали ту рецензию? Почему вы говорите нам об этом только сейчас?

— Ту рецензию? Что значит «ту»? — Нина Хартманн растерянно заморгала. — Я… я ведь до этой самой минуты понятия не имела, что эта ужасная посылка как-то связана с детективом Яна.

Казалось, она вот-вот расплачется.

— Вы правы, простите. — Эрдманн постарался придать голосу успокаивающий тон.

— Мы слышали, что вы довольно жёстко раскритиковали роман Кристофа Яна, — вступила Маттиссен. — Что именно показалось вам настолько плохим?

Нина Хартманн закатила глаза.

— С чего тут начать? Это не детектив — это почти сплэттер. Ян описывает эти чудовищные убийства женщин с такими подробностями, словно упивается зверствами, которые сам же и выдумал. Он даже заставляет жертв наблюдать друг за другом в момент удушения. Эти сцены он будто смакует.

А множество действительно важных вещей упоминает лишь вскользь, парой слов в придаточном предложении. Всё совершенно несбалансированно: фабула тощая, герои — плоские, безликие картонки.

Зато места действия он описывает с маниакальной дотошностью — настолько подробно, что после четырёх страниц, на которых комната расписана до последней пылинки, невольно листаешь вперёд, к тому месту, где наконец-то хоть что-то происходит.

— Там убивают женщин? Похоже, это книга для меня, — Кристиан Цендер снова ухмыльнулся, ища одобрения окружающих.

Но прежде чем Эрдманн успел дать волю раздражению, студент-юрист повернулся к Нине:

— Слушай, Нина, почему ты мне никогда про это не рассказывала?

— Ещё как рассказывала. Я рассказывала вам обоим, помню точно.

— Вам знакома женщина по имени Мириам Хансен? — быстро спросила Маттиссен, адресуя вопрос молодой женщине и тем самым переключая внимание Эрдманна с Цендера. — Она — владелица книжного магазина.

— Мириам Хансен… владелица книжного… Нет, не знаю такую. А она имеет отношение к этому кошмару?

— Она — большая поклонница Кристофа Яна. И ваша рецензия ей, мягко говоря, не понравилась.

Студентка пожала плечами.

— О вкусах не спорят, а рецензия — вещь субъективная. Лично мне непостижимо, как можно быть фанатом этого автора. Но лучше всего — прочтите что-нибудь у Яна сами и составьте собственное мнение.

— В данный момент мы, можно сказать, читаем его книгу по долгу службы. Хотя, признаюсь, подобная литература и мне не близка.

— Aiunt multum esse, non multa.

Эрдманн больше не мог сдерживаться.

— Ваши латинские изречения начинают меня изрядно раздражать. Ну давайте, покажите, какой вы умный, — переведите.

Цендер лишь ухмыльнулся:

— Это значит: «Говорят, читать нужно много, но не многое», господин комиссар.

— Я — старший комиссар.

— Да-да. Вы, конечно, не можете этого знать, но на юридическом факультете латынь преследует тебя буквально повсюду — ведь наша правовая система исторически восходит к римскому праву. Поэтому огромное количество юридических терминов имеет латинские корни или целиком заимствовано оттуда.

Ах да, и про католическую церковь не забудем — она своим историческим влиянием тоже внесла латинскую лепту в юридический лексикон. Это так, к сведению — объяснение моей любви к латыни. А теперь мне хочется пить.

Прежде чем Эрдманн успел ответить что-либо о том, что он знает, а чего не знает, Цендер поднялся и направился в коридор.

— Извините его, пожалуйста, — сказала Нина Хартманн, когда студент-юрист скрылся за углом. — Может, вам тоже что-нибудь предложить? Выпить?

Маттиссен покачала головой. Эрдманн окинул взглядом хаос из недопитых стаканов и засохших остатков напитков на столе перед собой и отмахнулся.

— Нет, спасибо, не нужно. Скажите, у вас сохранилась та рецензия?

Молодая женщина задумалась на мгновение.

— Да, кажется, сохранилась. Но, разумеется, не здесь.

— Не проблема. Когда вы предположительно будете дома?

Она посмотрела на своего друга. Тот вскинул руки жестом, который недвусмысленно говорил: «Это твоё решение». Нина бросила быстрый взгляд на царящий вокруг беспорядок.

— Если мы тут приберём самое необходимое, я думаю…

— Тебе не нужно тут убирать, ты же знаешь. Скоро придёт Карлота, ей за это платят.

— Хм… тогда, скажем, я выеду через десять минут и примерно через полчаса буду дома. Вас устроит?

— Да, вполне. — Маттиссен поднялась и, отодвигая стул, задела пивной бокал.

Остатки его содержимого — мутноватая желтовато-бурая жидкость — растеклись по паркету.

— Ох, простите, — сказала она, но Шефер лишь махнул рукой: — Ничего страшного. Представляете, сколько всего пролилось на этот паркет прошлой ночью? Я же говорю — Карлота скоро будет.

— И всё же… — Маттиссен повернулась к Нине Хартманн: — Мы позже либо заедем к вам сами, либо пришлём коллег. И ещё — поговорите, пожалуйста, с подругой: не она ли звонила вчера вечером, хорошо?

Когда Маттиссен, выходя из хаоса гостиной впереди Эрдманна, свернула за угол, она едва не столкнулась с Кристианом Цендером, который шёл навстречу с открытой бутылкой пива в руке.

Она остановилась так резко, что Эрдманн чуть не налетел на неё сзади.

Он посмотрел на пивную бутылку, потом — на неизменно ухмыляющегося студента.

— Вам, похоже, уже значительно лучше.

Цендер приподнял бутылку.

— Ad fontes — к истокам. Огонь лучше всего тушить встречным огнем, господин комиссар.

— Возможно. Но, помимо этого, позвольте мне — человеку, не знающему латыни и, по вашему мнению, не способному разбираться в исторических основах правоведения, — дать вам маленький совет. Если вы не научитесь запоминать такие элементарные вещи, как звания, то в будущей профессиональной среде, при всех ваших блестящих познаниях в латыни, друзей себе не наживёте. Всего хорошего.

Вместе с Маттиссен он покинул квартиру — прежде чем студент успел подобрать очередное подходящее латинское изречение.

 

По дороге к машине Эрдманн сказал:

— Странно, что Мириам Хансен не вспомнила имя, когда мы спрашивали её о Нине Хартманн.

— Да, я тоже только что об этом подумала. Притом что рецензия привела её в такую ярость.

— Ну, по крайней мере, теперь мы с высокой вероятностью знаем, почему именно Нина Хартманн получила первую посылку.

— Верно.