Сценарий - Арно Штробель

Они дошли до «Гольфа» и сели в машину.

Сорок минут спустя они снова стояли перед домом в Фольксдорфе. Как и накануне, дверь открыла экономка Яна — с приветливой улыбкой. Накрахмаленный белоснежный передник выглядел свежим.

— Ах, добрый день! Вы опять к господину Яну?

Маттиссен кивнула.

— Добрый день, фрау Йегер. Да, у нас к нему ещё несколько вопросов. Он дома?

Выражение лица Хельги Йегер сменилось так мгновенно, словно кто-то щёлкнул мышкой, перелистнув фотографию в компьютерной галерее. Теперь она выглядела как человек, которому предстоит сообщить ребёнку, что долгожданного рождественского подарка не будет.

— Нет, к сожалению, его сейчас нет. — И тут же на её губах вновь заиграла материнская улыбка. — Но вы можете подождать его за чашкой кофе. Он ненадолго отлучился и должен вернуться самое позднее через четверть часа.

Эрдманн обменялся с Маттиссен коротким взглядом, и они вошли в дом.

Они опустились в массивные английские кожаные кресла и с благодарностью приняли предложение кофе. Когда Хельга Йегер поразительно быстро поставила перед ними дымящиеся чашки, Маттиссен сказала:

— Присядьте, пожалуйста, с нами на минуту.

Экономка на мгновение растерялась, но тут же привычным, чуть смущённым жестом разгладила передник на бёдрах.

— У меня кое-что в духовке — вот-вот подгорит. Если позволите, я быстро этим займусь и тотчас к вам вернусь.

— Конечно, мы подождём.

Эрдманн воспользовался паузой и принялся разглядывать битком набитый книжный стеллаж, занимавший едва ли не целую стену гостиной. Современных романов там почти не было. Зато от Генриха фон Клейста через Фридриха Ницше и Теодора Шторма до Райнера Марии Рильке, Томаса Манна и Макса Фриша — здесь было представлено всё, что составляет славу немецкоязычной литературы.

Впечатляет, — подумал Эрдманн, хотя сам читал немного.

Маттиссен тем временем сосредоточенно набирала что-то на телефоне — он заметил это мельком.

Через четверть часа Хельга Йегер вернулась, извинилась за долгое отсутствие и опустилась на диван.

— Фрау Йегер, как давно вы ведёте хозяйство у господина Яна? — без предисловий спросила Маттиссен.

— Я начала работать у него примерно через год после того, как он переехал в Гамбург. Он дал объявление в газету.

— Вы тоже живёте в этом доме?

— Да, у меня небольшая квартирка — две комнаты — на другой стороне дома.

— Понятно. И вы довольны? Он — приятный хозяин?

Она снова провела рукой по переднику — но теперь, сидя, разгладила ткань не на бёдрах, а на коленях.

— О да. Мне действительно не на что жаловаться. Конечно, иногда он бывает немного капризен, — она усмехнулась, — но ведь все мужчины после определённого возраста такие, правда?

В свои неполные сорок Эрдманн не счёл замечание относящимся к себе.

— Он когда-нибудь говорил с вами о той истории в Кёльне? — спросил он.

— Вы имеете в виду то преступление, когда кто-то повторил сюжет из его книги? Нет, ну… «говорил» — это было бы слишком сильно сказано.

Она помолчала, собираясь с мыслями.

— Я с самого начала видела, что его что-то мучает. Ни разу — ни единого раза — я не видела, чтобы он улыбнулся. А через несколько недель после того, как я у него поселилась, однажды вечером я собралась с духом и спросила: что же на белом свете так ужасно его печалит?

Это было непросто — я ведь только-только заняла эту должность, и он вполне мог бы счесть меня любопытной и прогнать. Но он лишь посмотрел на меня печально и рассказал, что в Кёльне какой-то безумец совершил преступление из его романа. В точности так, как оно описано в книге.

Для него это было страшным ударом, понимаете? Настолько страшным, что он перестал писать. Я больше никогда не заговаривала с ним об этом.

— Но ведь сейчас он снова работает над новым романом, — заметил Эрдманн. — Он лучше справляется с этим? Всё-таки прошло уже несколько лет.

— Если честно… — Хельга Йегер понизила голос, словно в доме был кто-то, кто мог её услышать. — Я думаю, дело в том, что ему нужны деньги. Писать книги ему больше не доставляет радости. Раньше, мне кажется, доставляло. Теперь — нет. Но, прошу вас, не выдавайте меня — не говорите ему, что я это сказала.

— Нет-нет, не беспокойтесь, мы не станем упоминать. — Маттиссен потянулась к чашке и сделала глоток.

— Скажите, вам знакома Мириам Хансен? — спросил Эрдманн.

Экономка кивнула, и лицо её приняло выражение человека, которого вынуждают говорить о чём-то неприятном.

— Да, знакома. Господин Ян как-то раз пригласил её на кофе — кажется, потому что она без конца присылала ему письма по электронной почте. Потом она стала приходить чаще. А в последнее время — всё чаще и чаще.

— Что вы о ней думаете? Она вам нравится?

Хельга Йегер покачала головой из стороны в сторону, уголки губ поползли вниз.

— Нет, она мне не слишком симпатична. Она как-то странно смотрит на господина Яна. Мне кажется, она… как бы это выразить… совершенно на нём помешана.

— И вы делаете такой вывод по тому, как она на него смотрит?

— Женщина такие вещи замечает, господин… простите, я забыла ваше звание. Комиссар?

— Старший комиссар. Ничего страшного.

— Да-да, именно, господин старший комиссар. Дело не только во взгляде — дело во всём её поведении. Когда она сидит рядом с ним, она постоянно пытается его коснуться — рукой или коленом — так, чтобы это выглядело случайностью. Но я замечаю. Женщина такие вещи видит.

— Хорошо. Вы в курсе того, что сейчас происходит? — спросила Маттиссен.

Хельга Йегер кивнула с серьёзным видом.

— Да, он рассказал мне вчера, после вашего отъезда. Боже мой, я читала в газете, что молодая женщина пропала, но кто мог такое предположить…

— Господин Ян наверняка был очень подавлен, когда рассказывал вам об этом вчера, верно? — поинтересовался Эрдманн.

— Да, это его очень задело, и… — она бросила взгляд на дверь, — кажется, господин Ян только что вернулся домой.

Она не ошиблась. Мгновение спустя в комнату вошёл писатель. На нём были тёмные брюки из плотной ткани, белая рубашка с расстёгнутой верхней пуговицей и тёмно-синий вязаный кардиган поверх неё.

Ян ни малейшим образом не выказал удивления, обнаружив в своей гостиной двоих