Сценарий - Арно Штробель

Рука со скальпелем опустилась. Остриё коснулось кожи чуть выше правой лопатки мёртвой женщины.

— Нет, не надо, — прошептала она.

Этого не может быть. Невозможно смотреть, как человека, только что в муках умершего на твоих глазах, теперь ещё и уродуют.

Я сойду с ума.

— Не надо! — сказала она громче. Гораздо громче.

Что-то внутри неё словно залило мысли красной, липкой массой. И тогда она закричала.

— Прекрати, тварь проклятая!

Она кричала так, что голос срывался.

— Скотина! Безумная, мерзкая, проклятая тварь-убийца! Прекрати! Немедленно прекрати!

Она полностью потеряла контроль над собой. В отчаянном исступлении дёрнулась слишком резко — петля врезалась в горло. Она закашлялась, и судорожные конвульсии затягивали петлю всё туже, туже, туже.

Она задыхалась.

Наконец ей удалось замереть. Она стояла — и дышала хриплыми, частыми рывками. Смотрела в эту дьявольскую рожу. Плакала.

— Смотри сюда, — донеслось до неё.

Теперь это был лишь шёпот.

Остриё скальпеля вдавилось в безжизненное тело, и чудовище начало срезать кожу со спины мёртвой женщины.

ГЛАВА 15.

— Ты его боишься, да? — сказал Эрдман без всякого перехода, пока они ехали в управление.

Краем глаза он заметил, как Маттиссен резко повернула к нему лицо.

— Что?

— Ты прекрасно меня слышала. Я думаю, ты боишься Штормана.

Маттиссен сначала фыркнула, потом произнесла:

— Полная чушь, — и откинула голову на подголовник.

Когда он покосился в её сторону, она демонстративно закрыла глаза. Она не хотела об этом говорить, и ему пришлось это принять.

Остаток пути они проехали в молчании.

Эрдман использовал время, чтобы мысленно перебрать известные им факты. Правда, далеко продвинуться не удалось — мыслительные конструкции, которые он пытался возвести на основе имеющихся данных, раз за разом рассыпались, словно карточные домики.

Четверть часа спустя они вошли в оперативный зал. Почти все члены следственной группы «Хайке» были в сборе. Шторман, напряжённо всматривавшийся в монитор вместе с одной из сотрудниц, обернулся к ним и произнёс:

— А, вот и наша выездная группа. Можете сразу доложить обстановку.

— А что с посылкой, которая сегодня пришла? Можно мне на неё взглянуть?

Эрдман с удовольствием наступил бы коллеге на ногу. Маттиссен только что подставилась, и Шторман не замедлил воспользоваться этим. Он тут же нахмурился и заговорил:

— Что с посылкой? Эта посылка, госпожа Маттиссен, содержала важную улику по текущему расследованию. Расследованию, которое веду я и в котором каждая минута на счету, когда речь идёт о спасении жизни молодой женщины. Если вы рассчитывали, что я буду хранить эту улику здесь до тех пор, пока вы не соизволите появиться, — вынужден вас разочаровать. Она в лаборатории.

У Эрдмана лопнуло терпение, и он дал волю раздражению.

— Если вы вдруг забыли, господин главный комиссар, мы вернулись не с уютного воскресного бранча. Мы на ногах с восьми утра, встречаемся с людьми, имеющими отношение к делу. Мы мотаемся по всему Гамбургу в надежде получить хоть малейшую зацепку о судьбе похищенной. Кроме того, считаю тон, в котором вы разговариваете с главным комиссаром Маттиссен, неуместным и в равной степени не способствующим ни конструктивному сотрудничеству, ни продуктивной работе по этому делу.

Тишина. Никто из присутствующих не проронил ни слова. Никто не шевельнулся. Каждый старательно избегал смотреть на участников перепалки, пока Маттиссен не произнесла:

— Штефан, пожалуйста, я…

— Пройдёмте со мной, — оборвал её Шторман и резко поднялся.

Он вызывающе посмотрел на Эрдмана. Тот быстро переглянулся с Маттиссен, выражение лица которой не смог разгадать, и последовал за руководителем оперативной группы к двери.

По коридору он молча шёл за Шторманом. Тот пренебрёг лифтом и направился к лестнице, что Эрдмана вполне устраивало. Ему не хотелось стоять рядом со Шторманом в немой тесноте кабины.

Когда они добрались до кабинета, Шторман остановился у входа, пропустил Эрдмана вперёд и закрыл за собой дверь. Сел за стол и указал на стул напротив.

— Садитесь.

Эрдман подчинился. Он ещё не успел толком устроиться, как руководитель группы обрушился на него:

— Не смейте ещё раз разговаривать со мной подобным образом перед всей командой, господин старший комиссар. Считайте это предупреждением, которое я делаю лишь…

— Она всё-таки ваш заместитель, и вы не можете…

Шторман ударил ладонью по столу так, что грохот разнёсся по кабинету.

— Не перебивайте меня.

Эрдман замолчал. Нужно сдержаться. Шторман может создать ему массу проблем.

— Итак, вы считаете, что я несправедлив к госпоже Маттиссен.

Теперь он говорил тише, но по-прежнему подчёркнуто сухо, с нарочитой властностью в голосе.

— И, вероятно, полагаете, что знаете, почему. Не так ли?

Эрдман замешкался. Сейчас нужно быть осторожным — не сказать ничего, из чего Шторман мог бы свить верёвку для Маттиссен или для него самого.

— Я тесно работаю с главным комиссаром Маттиссен. Естественно, что при таком сотрудничестве обсуждаешь разные вещи.

— Вот как. Просвещать вас — не моя обязанность, однако я всё же кое-что вам скажу, независимо от того, что рассказала вам ваша коллега. Вы будете удивлены. Я при этом сам нарушаю ряд служебных предписаний, и могу вас заверить: если вы передадите кому-либо хоть слово из того, что сейчас услышите, я от всего откажусь и позабочусь о том, чтобы вы до конца карьеры патрулировали какой-нибудь захолустный посёлок на побережье.

Он откинулся на спинку кресла, положил предплечья на подлокотники и сцепил пальцы.

— Сегодня утром вы спросили, зачем я назначил Андреа Маттиссен своим заместителем в группе «Хайке». Так вот — я этого не делал.

Он подался вперёд, не расцепляя рук.

— Главный комиссар Андреа Маттиссен должна была возглавить эту оперативную группу, господин Эрдман. Но мне удалось предотвратить это в самый последний момент. Правда, принять её в качестве заместителя всё-таки пришлось.

Эрдману потребовалось мгновение, чтобы осмыслить услышанное. Это не просто удивило его — снова вызвало волну гнева.

— Вы помешали ей получить руководство группой, потому что до сих пор мстите ей за несчастный случай, в котором она, как установлено, не виновата? Личная вендетта на рабочем месте? И вы говорите мне об этом так запросто, будто это нечто само собой разумеющееся?

— Несчастный случай, в котором она не виновата? Она так выразилась? Она тогда чуть не обмочилась от страха, а её напарник на неё рассчитывал. Этот подонок застрелил моего брата из её оружия, и это был никакой не несчастный случай, господин Эрдман. Он преспокойно