Сценарий - Арно Штробель

Во второй раз за короткое время в оперативном зале воцарилась абсолютная тишина. Эрдман мог бы себя отхлестать за длинный язык. Если Шторман сейчас…

— Тут вы, конечно, правы, — только и сказал тот. — Итак, полный отчёт жду завтра утром у себя на столе. И ещё одно — для всех: я не хочу завтра прочитать в газете ни слова об этой истории с романом. Ясно? Кто бы ни стоял за этим безумием, он будет с нетерпением ждать, что утренние выпуски запестрят заголовками о том, что преступления из романа этого Яна снова воспроизводятся в реальности. Мы не доставим ему такого удовольствия. Передайте это и тем, с кем вам придётся обсуждать это дело. Продолжайте работать.

Он поднялся и покинул зал, не удостоив ни Маттиссен, ни Эрдмана даже взглядом.

— Интересно, какую квалификацию нужно иметь, чтобы стать руководителем оперативной группы?

Эрдман вздрогнул и обернулся. Позади него стоял ухмыляющийся Дидрих.

— Мне нравится, что ты не молчишь перед нашим шефом. А то, что ты заступился за коллегу Маттиссен, — вообще правильно. Мы все давно гадаем, с чего он вечно на неё наезжает.

— Окажите мне любезность, господин Дидрих, — сказала Маттиссен, присаживаясь на край стола рядом с местом Эрдмана. — Не говорите обо мне так, будто меня здесь нет.

На лице Дидриха мелькнуло удивление, но тут же ухмылка стала ещё шире.

— Я вас, честно говоря, даже не заметил. Впрочем, я ведь ничего дурного о вас не сказал. Могли бы это оценить.

Эрдман встал.

— Поесть?

Маттиссен взглянула на часы и кивнула.

Когда они вышли через большую стеклянную дверь на улицу, Маттиссен посмотрела на него сбоку.

— Ну?

— Что — ну? — спросил он и тут же почувствовал себя лицемером.

Разумеется, он знал, о чём она. И разумеется, она знала, что он знает. Они дошли до «Гольфа», но Маттиссен не стала обходить машину к пассажирской двери — остановилась рядом с Эрдманом.

— Давай сначала отъедем, ладно?

Он демонстративно повернулся к дверце со стороны пассажира, но она не двинулась с места. Наконец он кивнул и сказал:

— Да, я расскажу тебе о разговоре. Потом. Но одно скажу уже сейчас: Шторман лично знаком с Хайке Кленкамп.

ГЛАВА 16.

Эрдманн был ошеломлён.

Только что он сообщил Маттиссен, что Шторман лично знал жертву похищения. Но она — по крайней мере внешне — не выказала ни малейшего удивления и не удостоила эту новость сколько-нибудь развёрнутым комментарием. Бросила короткое «ага», обошла машину и молча опустилась на сиденье. Перед тем как тронуться, она попросила заехать в одно кафе в Альстер-аркаден — то самое, где подавали салаты с самыми немыслимыми сочетаниями ингредиентов. После этого она замолчала, ушла в себя и не произнесла больше ни слова.

Впрочем, её молчание было Эрдманну даже на руку: ему самому было о чём подумать. И о деле, и о том, что Шторман рассказал ему про женщину, которая сейчас сидела рядом. Эта женщина за ничтожно короткое время умудрялась вызывать в нём самые противоречивые чувства. В один миг она действовала ему на нервы — почти невыносимо. В следующий возникало странное, необъяснимое желание обнять её и успокаивающе погладить по голове. А ещё через мгновение перед ним снова оказывалась полицейская с безупречным аналитическим складом ума.

Почему она ничего не рассказала ему о том втором деле? Чтобы он не узнал, что в критической ситуации на неё, возможно, нельзя положиться? Боялась, что он откажется с ней работать?

Но так ли правдиво то, что поведал ему Шторман? Или всё было совсем иначе, а Шторман просто скормил ему собственную версию событий — намеренно, чтобы настроить и его против Маттиссен? Может, он и вовсе солгал — из мести за погибшего брата?

Можно ли вообще поднять эту тему? Каждое слово придётся взвешивать. Одно неловкое движение — и ситуация выйдет из-под контроля. А это ударит по расследованию. А значит — по Хайке Кленкамп. И, вероятно, по ещё нескольким женщинам.

Вопросы, вопросы, вопросы — и ни на один из них у него не было ответа.

Место для парковки нашлось в боковой улочке — Эрдманну повезло. После короткого пешего перехода они прошли под белёными арками аркад, мимо праздно болтающих горожан, и добрались до кафе. Устроились за столиком на открытой террасе: Эрдманн лицом к ратуше, Маттиссен — с видом на Юнгфернштиг.

За соседним столиком сидела молодая женщина напротив маленького мальчика — судя по всему, своего сына, — который с упоением пускал пузыри через соломинку в стакане с колой. Мамины замечания он игнорировал с поразительным хладнокровием. По обе стороны от стульев стояли нарядные пакеты с логотипами бутиков.

Какие магазины вообще работают по воскресеньям? — мельком подумал Эрдманн и тут же поймал себя на том, что эта женщина напомнила ему Юлию.

После того как они оба сделали заказ — молоденькая блондинка лет двадцати с небольшим записала два салата и напитки, — Маттиссен оперлась локтями о столешницу, сложила руки одна на другую, подпёрла подбородок и посмотрела на него. В этот момент она казалась неожиданно моложе своих лет — почти по-девичьи. Эрдманну почудилось, будто он стал свидетелем редкого мгновения, когда перед ним была не главный комиссар Андреа Маттиссен, а просто женщина.

— Расскажешь наконец про разговор со Шторманом? — спросила она. — Я имею в виду — то, что было после того, как он тебя разнёс в пух и прах.

Момент прошёл. Напротив снова сидела коллега и одновременно начальница.

— Да, ты права, он меня действительно разнёс. Погрозил, что если такое ещё раз повторится… ну, всё как обычно. Что он устроит мне остаток жизни в какой-нибудь дыре — и так далее.

— Мне жаль. Но и ты тоже не слишком умно поступил, когда так разговаривал с ним при всей команде. Он начальник — он не может позволить, чтобы его авторитет ставили под сомнение.

— О, не надо так горячо благодарить — право, не стоит. — Эрдманн ухмыльнулся, но она пропустила это мимо ушей. — И что дальше?

— Он сказал, что хорошо знает семью Кленкамп и именно поэтому будет особенно строго следить за тем, чтобы мы не допустили ни единой ошибки. Почему мне кажется, что тебя это совсем не удивляет?

— Потому что это не так уж удивительно, как ты,