Псих. Ты мой диагноз - Лисавета Челищева

спускался достаточно низко, чтобы подчеркнуть грудь, но не настолько, чтобы выглядеть вульгарно. Лосины сидели идеально, подчёркивая длину ног и округлость бёдер.

Я ухмыльнулась своему отражению. Настроение сразу поднялось.

Телефон вздрогнул на столике. Пришло СМС.

Тимур: «Подъехал. Спускайся, когда будешь готова».

Глава 49

Я накинула сверху длинную толстовку, чтобы не мёрзнуть на улице, сунула в сумку бутылку воды, полотенце и ключи. На секунду замерла у двери, прислушиваясь. В коридоре все было тихо.

Я вышла.

В лифте смотрела на своё отражение в зеркале. Русые волосы распущены по плечам, щёки чуть раскраснелись, легкий макияж. Никто бы не сказал, что я не спала почти всю ночь.

У подъезда, в тени старого тополя, толпились подростки — трое парней в худи с капюшонами, у одного в руках был телефон, направленный на меня. Из динамиков орал какой-то рэп.

Я нахмурилась, но решила не обращать внимания. Просто пройти мимо. Тимур уже ждал, его машина стояла у бордюра, двигатель работал, из выхлопной трубы вился лёгкий дымок.

Я ускорила шаг, обходя подростков по широкой дуге.

— Э, красава, — один из них, самый низкий, в ярко-синей худи, обернулся ко мне. — О! Мы тут видос снимаем, может, засветишься?

— Нет, — отрезала я, не сбавляя шага.

Он шагнул в мою сторону, перегораживая дорогу. Я резко остановилась, вскидывая брови. Это что ещё такое? Не хватало мне ещё схватки с молокососами.

И тут парень шагнул в свет фонаря, и я увидела.

На нём была маска. Белая, вытянутая, с чёрными провалами глаз и рта.

Я закричала.

Звук вырвался из горла сам собой — короткий, сдавленный, полный ужаса. Ноги подкосились, я отшатнулась, споткнулась о бордюр и упала на спину, больно ударившись копчиком об асфальт. Сумка отлетела в сторону.

Подросток замер, потом стянул маску, открывая испуганное, прыщавое лицо.

— Дура, че ты орёшь? — он растерянно моргал. — Мы просто видос снимаем, прикол такой...

Я не могла дышать. Перед глазами всё плыло. В голове была одна мысль: маска, маска, маска, он здесь, он пришёл.

— Ты чё, насмотрелась ужасов? — второй подросток, тот, что с телефоном, опустил руку, переставая снимать. — Мы ж не трогаем тебя.

— Мы вообще-то тут тренд снимаем, — добавил третий, тощий, в очках. — Сейчас это модно. Все так делают.

— Но теперь мы точно в реки залетим из-за тебя, — первый, в синей худи, нахлобучил балаклаву обратно на лоб. — Спасибо за участие, кстати.

— Вы... — начала я, но голос сорвался.

— Эй! — раздался резкий окрик откуда-то сбоку.

Я повернула голову. Тимур вышел из машины, захлопнув дверь так, что стекла задребезжали. Он шёл к нам быстрым, тяжёлым шагом, и даже в сумерках было видно, как его лицо исказила ярость.

— Вы совсем охренели? — он подошёл к подросткам, возвышаясь над ними на голову.

— Мы никого не трогали, — начал было тот, в маске, но Тимур схватил его за капюшон и рванул на себя.

— А ну снял эту херню!

Подросток дёрнулся, вырываясь, но Тимур держал крепко. Второй, с телефоном, попятился, поднимая руки.

— Чувак, мы не знали, что она...

— Валите отсюда, — Тимур разжал руку, парень отлетел в сторону, споткнулся, упал на колено, но быстро вскочил. — Чтобы я вас здесь больше не видел. Поняли?

Они ломанулись прочь, шаркая кроссовками по асфальту, даже не оглядываясь. Только третий, в очках, на бегу бросил через плечо:

— Да пошли вы...

Тимур шагнул было за ним, но я схватила его за руку.

— Не надо. Пожалуйста.

Глава 50

Он остановился, повернулся ко мне. Губы были плотно сжаты, грудь тяжело вздымалась. Похоже, он был в ярости.

— Лан, — он приблизился, взял меня за плечи. — Ты как? Сильно ударилась?

— Все нормально. Не сильно. Просто... испугалась.

Он помог мне встать, поднял сумку, подобрал бутылку. Руки у меня онемели так, что я не могла застегнуть замок. Тимур молча сделал это сам, взял меня под локоть и повёл к машине.

В салоне было тепло, пахло кожей и его парфюмом — древесным, терпким. Я откинулась на сиденье, закрыла глаза. Сердце всё ещё скакало, но уже не так бешено.

— Ты чего так испугалась? — тихо спросил Тимур, заводя двигатель. — Из-за маски? Подумала, что это тот псих?

Я молчала. Не знала, что сказать. Как объяснить, что для меня эта маска — не просто дешёвый реквизит, а символ всего моего кошмара?

— Лана, — он положил руку мне на колено, сжал. — Ты можешь мне рассказать. Я никому не скажу.

Я открыла глаза, посмотрела на его руку, затем на него самого. В полумраке салона его лицо казалось жестче — высокие скулы, волевая челюсть, тёмные глаза, в которых сейчас было сдерживаемое раздражение к этой ситуации.

— Тот псих, что меня преследует... — я сглотнула. — Он тоже был в маске. Когда пришёл ко мне в первый раз. Сел на диван, смотрел со мной телевизор. Гладил меня по голове. Как... как собачонку. Я не могла ничего сделать.

Тимур замер. Его рука на моём колене напряглась, пальцы слегка сжались.

— Что?.. Он был у тебя дома?

— Да. Пока мамы не было. Он... он разрядил мой пистолет, который я спрятала. А потом мы сидели и смотрели фильм. Целый час. Я боялась дышать.

Тимур молчал. Я видела, как ходят желваки на его скулах, как затуманивается мыслями его взгляд.

— Лан, — наконец произнес он. — Ты же понимаешь, что это больной человек. Маньяк.

— Понимаю.

— …Ты должна уже что-то сделать с этим. Заявление в полицию. Охрану. Что угодно. Но так нельзя продолжать.

— Я собираю доказательства, — я отвела взгляд. — Я же говорила. Все сообщения, записки. Когда их будет достаточно...

— Сколько нужно ещё? — Тимур резко развернулся ко мне. — Пока он не изнасилует тебя? Не убьёт? Лана, очнись!

— А что мне делать?! — я сорвалась на крик. — В полицию? Он сказал, что убьёт всех, кто мне дорог, если я пойду! Маму! Вику! Тебя! Ты хочешь, чтобы я рисковала вами?

Тимур замолчал. Долго смотрел на меня, потом выдохнул и откинулся на спинку сиденья.

— Хорошо. Доказательства так доказательства. Но я хочу, чтобы ты знала: если что-то случится — ты звонишь мне. В любое время дня и ночи. Я приеду. Поняла?

— Тимур...

— Поняла? — повторил он, с прикрытыми глазами.

Я кивнула.

Он завёл машину, вырулил со двора. Мы ехали молча, но молчание было другим — не тяжёлым, а каким-то... наполненным. Он держал мою руку в своей на подлокотнике, поглаживая большим пальцем костяшки.

— Куда едем? — спросил он, когда мы выехали на шоссе.

— В студию.