Провалы - Ольга Птицева

тебе муж, Соня. Муж! Ты должна быть рядом. Он так волнуется, что даже мне позвонил, ты представляешь? Максим никогда мне не звонит просто так. Значит, серьезно все. Сонечка, пожалуйста, вернись домой. Хватит уже поисков, ничего хорошего из этого не выйдет.

Финальное сообщение было голосовым. Соня не стала его слушать. Заблокировала экран, убрала телефон.

Появившийся было след Ольги обрывался здесь, у кучи строительного мусора. Дальше идти было некуда. Можно вызвать такси, вернуться к Максиму, сказать: прости, ты был прав, я погорячилась, давай поедем на Крит, я буду мазаться кремом и плавать с черепахами, — и все наладится. Наверное, так и стоило поступить.

Соня села на бетонную плиту у забора. Она была теплая от солнца, с мелкими выбоинами и трещинами. Достала из кармана телефон и набрала в поиске: «Нижняя Сыромятническая 1, Москва». Первые ссылки были бесполезные — карты, справочники, объявления о продаже квартир в соседних домах. Соня добавила: «снос». Появилась заметка на районном портале: «На Нижней Сыромятнической начали демонтаж аварийного жилого дома». К заметке прилагались две фотографии. На первой — экскаватор у стены, рабочие в касках. На второй — сам дом, еще целый.

Соня приблизила изображение. Желто-серый, пятиэтажный, с маленькими балконами и облупившейся краской на козырьках подъездов. Крохотные окна, плоская крыша, пристройка сбоку. Панелька из начала восьмидесятых, каких по Москве — тысячи. Соня каждый день видела такие в их районе. Более того, Соня все детство жила точно в таком же доме. Желто-серый, пятиэтажный, с маленькими балконами и облупившейся краской на козырьках.

Соня начала судорожно гуглить. Все совпадало с домом детства: тот же проект, соседние годы постройки, тот же завод железобетонных изделий штамповал одинаковые панели, одинаковые перекрытия, одинаковые лестничные марши. Дом-близнец. Соня листала дальше. В комментариях к заметке о сносе жильцы ругались с управой и друг с другом. Между жалобами на компенсации и обвинениями во взяточничестве мелькнул пост от пользователя с нечитаемым никнеймом: «А кто-нибудь помнит Валерию Павлову с третьего этажа? Она же еще до расселения пропала. Полиция приходила, опрашивали соседей. Так и не нашли вроде бы. Дом снесли — и концы в воду». Три лайка, ни одного ответа.

Соня перечитала комментарий. Многовато сносов для одного района. Стройплощадка, мимо которой проходила дорога в парк, где седая женщина на руинах проступала через поднявшуюся в воздух пыль. Тогда Соня решила, что ей привиделось, голову напекло. А ведь это тоже была панелька, тоже пять этажей. И от тех руин тоже тянуло студено так, что ломило зубы. Соня сидела на бетонной плите, крутила в пальцах пачку ментоловых сигарет и смотрела, как тень от забора медленно ползет по асфальту. В голове складывался рисунок — пока еще мутный, как Егоровы фотографии, но уже различимый. Дома-близнецы. Пропавшие люди. Гул под землей. Снос.

— Простите, у вас закурить не найдется?

Соня вздрогнула. Рядом с плитой стоял мужчина лет сорока пяти — невысокий, сухощавый, в клетчатой рубашке с закатанными рукавами. Лицо сосредоточенное. Глаза усталые и цепкие одновременно. В руках он держал ворох бумаг: распечатки, какие-то чертежи, свернутые в трубку. Под мышкой — пластиковая папка. Он явно был раздражен — глубинно и застарело, как человек, который давно и безуспешно пытается пробиться сквозь стену. Но кроме раздражения Соня чувствовала еще и тревогу — неровную, с рваными краями.

— У меня только ментоловые, — сказала Соня и протянула ему Ольгину пачку. — И они чужие.

— Сойдет. — Мужчина взял сигарету, похлопал по карманам, нашел зажигалку. Прикурил и выпустил дым через нос.

Пока мужчина курил, Соня скосила глаза на бумаги, которые тот положил на плиту рядом с ней. Верхний лист — распечатка с пожелтевшими краями. Соня разобрала:

. Ниже — поэтажная схема: тонкие линии стен, прямоугольники комнат, пунктиры лестничных маршей. На полях — карандашные пометки, стрелки, обведенные кружками цифры. Под планом лежал второй лист — длиннее и шире, с фрагментом строительной документации с печатью и подписью, и третий, кажется, акт технического обследования с длинной таблицей, в которой часть ячеек была заштрихована красным маркером.

— Вы работаете на сносе этого дома? — спросила Соня, стараясь, чтобы голос звучал как можно будничнее.

Мужчина еще раз затянулся, посмотрел сквозь дым. Помолчал — и Соня почувствовала, как его раздражение на секунду провалилось куда-то вглубь, а на поверхность выплеснулось что-то другое. Любопытство. Пока еще колючее, но яркое.

— Нет, — сказал он. — Я пытаюсь понять, почему этот дом пришлось снести.

Клуб экстрасенсов выходного дня

Мужчина затянулся и поморщился — видимо, все-таки не ожидал ментола. Но не выбросил. Стоял и курил, щурясь на пустырь, и Соня разглядывала чертежи, лежавшие на плите между ними. Линии, цифры, прямоугольники комнат. Кухня, коридор, санузел — она сразу узнала маркировку. Точно такая же квартира, как та, в которой Соня выросла. Даже балкон-лоджия на том же месте.

— Значит, пытаетесь понять, почему тут все схлопнулось, да? — проговорила Соня. — И как, получается?

Мужчина выдохнул дым в сторону:

— Нет.

Соня подождала, не добавит ли он что-нибудь, но он молчал и курил. Рядом с ним было неожиданно приятно молчать, хотя Соня ощущала на своих плечах чужую, плотную тяжесть. А он стоял, чуть согнув колени, будто ничего и не давило его к асфальту. Мужчина почувствовал Сонин взгляд, кашлянул, отошел на пару шагов. Соня посмотрела на его руки: пальцы крупные, ногти коротко острижены, на указательном — мозоль от карандаша. Такие она видела только в детстве, когда к концу учебного года тетрадки исписывались до последних страниц.

— Серия ПРВ-82? — спросила она, кивнув на чертежи.

Мужчина обернулся:

— Вы что, разбираетесь в сериях панельных домов?

— Нет. — Соня улыбнулась. — Просто увидела название на вашем чертеже. Но планировка знакомая, я выросла в похожем доме. В районе «Электрозаводской».

Он не пошевелился, не изменил позу, даже лицо не дрогнуло, — но Соне показалось, что давление стало сильнее. Она сжала пальцами шею, помассировала ее, пытаясь снять чужое