Другой взгляд - Альбина Равилевна Нурисламова

– Хочу – и буду есть! Потолстею так потолстею, переживёшь, – гнула своё Гелька, – не на фигурах женитесь, а на человеке!

Человек Гелька, похоже, мучилась совестью за сорванную «кровную» диету. Кира усмехнулась.

– Борька! Иди ужинать! – рявкнула подруга.

– Я его уже позвал, – заметил Серёжа, усаживаясь за стол, – уроки доделает и придёт.

– Уроки он доделает! Скажи уж, очередной уровень пройдёт.

На кухне появился Борька. Щуплый, непонятно в кого, симпатичный одиннадцатилетний мальчик.

– Я не играл, – не слишком убедительно запротестовал он, – я математику делал.

– Верю всякому зверю, а тебе, ежу, погожу, – проворчала Гелька. – Все в сборе, можем приступать.

Поужинали славно: болтали, смеялись, перепробовали все Гелькины шедевры. Коты вертелись под ногами, хрустели и возились возле своих мисок. Потом мужчины разошлись по комнатам, а Кира с Гелей мыли посуду и разговаривали по душам.

Опомнилась Кира, когда на часах было уже почти девять.

– Время-то! Я побежала! А то завтра не встану.

Геля знала, что ночевать подруга не останется: Кира не любила спать в чужой кровати. Не засыпала, и всё тут.

– Такси вызвать?

– Вызови.

Пока Гелька звонила, Кира красила губы. Машина подъехала быстро, и она вышла в прихожую, стала надевать куртку. Неожиданно спросила:

– Слушай, ты замечала у Сашки на лице родинку?

– Родинку? – Геля нахмурилась, припоминая. – Да вроде нет никакой родинки. А ты почему спрашиваешь?

– Так, неважно. – Гельке она могла рассказать всё, но тут вроде и говорить было нечего.

Кира застегнула молнию на сапогах и заозиралась в поисках сумки.

– Подожди-ка, тут у меня фотка ваша висит. – Геля показала рукой на фотографию-магнитик на втором. – Мелковато, конечно, но видно.

Она стала разглядывать изображение, Кира тоже вытянула шею.

Родинки не было.

– А почему ты всё-таки… – начала было Гелька, но Кира перебила:

– Забудь. Такси сейчас без меня уедет. Серёга, Боря, я побежала! – крикнула она вглубь квартиры.

– Пока, тёть Кира, – рассеянно отозвался из-за компьютера Борька.

Серёга ничего не ответил. Он, оказывается, был в ванной. Подруги расцеловались на прощание, и Кира бегом помчалась вниз по лестнице, перескакивая через ступеньки.

– Перезвони, как доехала! – крикнула вдогонку Геля.

– Ладно!

Доехала она нормально. И сразу позвонила, как обещала. А ещё позвонил из поезда Саша, и они пару минут поболтали. Засыпала Кира при желтоватом свете ночника. Оставаясь одна, никак не могла заставить себя ложиться в темноте. Оживали все детские страхи, и это была ещё одна причина ненавидеть Сашкины командировки.

Глава 4

Десять дней одиночества прошли довольно быстро и почти безболезненно. На работе скучать не приходилось, а вечерами Кира находила занятия: разобрала древние завалы в шкафах, навела идеальный порядок в ванной, отмыла до блеска душевую кабину, перебрала домашнюю библиотеку – их с Сашей гордость. Один раз сходили в кафе с Гелькой, а в прошлую пятницу Альберт отмечал день рождения, так что домой Кира попала ближе к полуночи.

Наутро, правда, проснулась больной. «Подхватила всё-таки от Оленьки!» – с досадой констатировала Кира, ощущая противное першение в горле. Карпова всю неделю чихала, шмыгала и глотала таблетки. Они всем отделом боялись заразиться, гнали Олю на больничный, но та упорно не шла.

– Что мне дома делать? – виновато гундосила она, тщетно пытаясь поглубже вдохнуть заложенным носом.

– Конечно, Марика-то там нет! – беззлобно поддразнивал стеснительную не по годам Оленьку Альберт. Он, как и все прочие, был в курсе её сердечных дел.

«Надо же, – с тоской думала Кира, измеряя температуру старомодным градусником, – всю неделю продержалась, а на выходные – нате вам. Ну, Оленька, смотри у меня!»

Градусник показал тридцать восемь и две. Обшарив домашнюю аптечку, Кира нашла подходящие пилюли, приготовила пару литров клюквенного морса, обложилась книгами, пристроила рядом пульт от телевизора и залегла в кровать. Болеть – так со всеми удобствами.

Ближе к одиннадцати позвонила мама. После неприятного разговора про тётю Соню они помирились в точном соответствии с отработанным сценарием, несколько раз созванивались и беседовали крайне предупредительно, вежливо и ласково, как всегда бывает после ссор, когда люди ощущают свою вину и некоторое время щадят чувства друг друга.

Узнав, что дочь заболела, Лариса Васильевна захотела приехать.

– Мам, ну что ты выдумываешь? Я же не маленькая. У меня всё есть, лежу, отдыхаю. Зачем тебе мучиться, ехать из своей Соколовки?

Три года назад родители продали трёхкомнатную квартиру и, осуществив давнюю мечту, купили дом. Далековато, сорок километров от Казани, зато обошлось дешевле, чем в пригороде. Рядом протекала небольшая шустрая речка, в которой, на радость отцу, заядлому рыбаку, водилась какая-то рыба.

Дом был крепкий, ремонта почти не требовал. К нему прилагался роскошный сад с яблонями, вишней и смородиной. Родители построили две большие теплицы, отличную баню и обнесли своё хозяйство двухметровым забором. Теперь выманить их из-за него было почти нереально.

– Да? Ну, как знаешь, дочка, – с едва заметным облегчением в голосе проговорила мама. Ехать в город и в самом деле большого желания не было. – Саша звонил? У него всё нормально?

– Нормально, каждый день звонит, – отрапортовала Кира, – по скайпу. А так дорого получается.

– Вам сейчас хорошо. А в наше время таких штучек не было. Или письма пиши, или по телефону разговаривай.

– Как папа?

– Как всегда. Баню топить собирается, Ириша со своими обещала приехать. Я по девочкам соскучилась – сил нет. А вы с Ирой когда созванивались? – безо всякого перехода спросила Лариса Васильевна.

– На днях. Точно не помню. А что?

– Да ничего. Вы уж общайтесь, не забывайте друг друга.

– Мам, опять ты за своё! – Кира почувствовала знакомое раздражение. Переехав за город, мать стала считать, что дочери без чуткого материнского присмотра «утратят связь». Хотя никаких предпосылок для этих страхов не было.

Ира и Кира не ссорились, не конфликтовали даже в детстве, хотя особой душевной близости, как например у Киры с Гелей, между ними не было. Они не всегда понимали друг друга: сказывалось различие жизненных интересов, целей и устремлений. Ира, которая была на семь лет старше сестры, занималась только домом и детьми. Вышла замуж ещё в институте и сразу родила Катьку. Кое-как окончив вуз, забросила диплом в дальний ящик стола, и с тех пор ни разу не доставала. Кира жила по-другому. Но это не мешало сёстрам любить друг друга. Так что тревожиться Ларисе Васильевне не стоило.

– Катеньке летом поступать, – сказала мать, опять резко меняя тему, – Ириша говорит, она опять передумала. Собирается учиться на парикмахера-стилиста, на курсы хочет пойти. Вот скажи на милость, что это за работа такая