Другой взгляд - Альбина Равилевна Нурисламова

– Работа как работа. Все ходят в парикмахерские, и ты тоже, – машинально заметила Кира.

Бесконечные разговоры про Катькино профессиональное будущее ей порядком надоели. Старшая племянница Киры не могла похвастаться успехами в учёбе и по пять раз на дню передумывала насчёт поступления. То соглашалась пойти учиться в какой-нибудь вуз, на который у папы Игоря хватит средств, то наотрез отказывалась от получения высшего образования и пугала родных кулинарным или швейным училищем. Теперь вот эти курсы. По глубокому Кириному убеждению, надо было оставить девочку в покое. Упрёмся – разберёмся. Летом видно будет. А сейчас Катьку слушать – только нервы портить.

– Ой, не знаю. Ириша вся извелась. А вот Анечка молодец! Олимпиаду выиграла по истории, – с гордостью сказала мама.

– Знаю, Ира говорила. Анька умничка. С ней таких проблем не будет.

– Дай-то Бог. Ладно, Кирочка, лечись. Если что, сразу звони! – Лариса Васильевна торопливо свернула разговор: надо было готовиться к приезду старшей дочери.

– Пока, мам. Целую. Папе и Ирке с её командой привет от меня.

– Передам. Целую, моя дорогая.

«Дорогая». Как это типично для мамы! Не «золотая», «маленькая», «любимая» или «хорошая». Никогда – «зайка», «солнышко», «котёнок» или какая-нибудь «ягодка». Отношение Ларисы Васильевны к дочерям всегда отдавало некоторой прохладцей. Нет, конечно, и она, и папа, любили своих дочек. Помогали делать уроки, одевали с иголочки, покупали дорогие игрушки, водили Киру на музыку, а Иру в художественную школу. Вывозили летом в Крым и на Золотые Пески, зимой выгуливали на каток. Постарались обеспечить им хорошее будущее. Короче говоря, делали всё, что положено.

Просто так сложилось, что больше они любили не дочерей, а друг друга. Центром их жизни были не дети, а совместные увлечения. Максим и Лариса с юности были вместе: абитуриентами познакомились в коридоре строительного института, поступили на один факультет, окончили вуз, поженились, попали по распределению в один проектный институт, где и проработали впоследствии всю жизнь. Оба были заядлыми библиоманами, увлекались живописью и классической музыкой. Время от времени летали в Москву слушать оперу.

Кира и Ира, как и все дети, любили папу и маму. Но, всё больше с возрастом осознавая некоторую отстранённость родителей, привыкли отвечать им тем же: спокойной мягкой привязанностью.

Иногда Кира немножко завидовала Гельке, для которой мама была одновременно лучшей подругой. Гелька рассказывала, что никогда и ничего не скрывала от мамы, во всём советовалась и совершенно спокойно доверяла любые секреты. Правда, она умерла, когда дочери было всего восемнадцать. Геля чуть с ума не сошла от горя, и неизвестно, как бы вообще выжила, если б не познакомилась с Серёгой.

В понедельник Кира на работу не пошла. Температура спала, горло перестало болеть, но была страшная слабость, а из носа текло в три ручья. Марик быстро убедил её остаться дома, да она не особенно-то и сопротивлялась.

Настроение улучшилось – Саша через пару дней будет дома. В предвкушении встречи Кира успокоилась и сумела разглядеть нечто привлекательное в вынужденном одиночестве. Например, можно вечером есть в кровати конфеты и пирожные (Сашка раз и навсегда высказал своё отношение к «ночной обжираловке в постели»). Или сколько душе угодно смотреть по Интернету выпуски передачи «Битва экстрасенсов», которую Кира обожала, а Саша терпеть не мог.

В четверг Кира проснулась в шесть утра и больше не смогла заснуть. Душа пела: сегодня приезжает Сашка! К тому же на носу праздники. Хоть и любила Кира свою работу, но кто же откажется от лишних выходных?!

Кира выскочила из кровати и понеслась в ванную. Сегодня ей хотелось выглядеть самой-самой. Долго колдовала в ванной над глазами и губами, надела приготовленное с вечера платье терракотового цвета. Всё-таки оно очень удачное: что надо – подчёркивает, что не надо – скрывает. И цвет благородный. Кира критически оглядела себя в зеркале: вроде придраться не к чему. Правильные черты, большие глаза необычного светло-карего оттенка, слегка вьющиеся каштановые волосы с едва заметной на солнце рыжинкой. Она с юности не меняла причёску: распускала волосы по плечам. Мама как-то обмолвилась, что только молодые женщины могут позволить себе носить длинные распущенные волосы. И Кира дала зарок: как только появится седина, она пострижется. Пока не требовалось.

Встретиться и вместе пообедать, как договаривались, не получилось. Любимый муж с вокзала помчался на работу, пообещав вернуться вечером пораньше. Слегка огорчившись поначалу, Кира успокоила себя: у них ещё весь вечер впереди. Да и вообще вся жизнь. Несколько часов погоды не сделают.

Кира быстро завершила текущие дела – ей сегодня всё удавалось легко и играючи! – и взялась за телефон. Игорю, мужу Ирины, сегодня исполнилось сорок. Мобильный оказался занят: наверное, Игорёк поздравления принимает. Муж сестры был директором крупной компании, так что коллеги, партнёры и подчинённые спешили засвидетельствовать своё почтение.

Кира решила пока позвонить Ирке. Сестра обещала сказать, когда и где они надумали отмечать событие.

– Привет, Ириш!

– Привет! – откликнулась та.

– С именинником тебя! Звонила твоему, всё время занято.

– Знаю, к нему вечно не пробьёшься! А сегодня весь день на телефоне висит! – В голосе сестры звучало едва заметное недовольство.

– Ладно, вечером ещё раз попробую.

– И не думай. Они сегодня офисом гуляют в ресторане, придёт ночером и никакой! – Недовольство проступило отчётливее. – Завтра всё равно к нам придёте – вот и поздравите.

– Всё-таки дома решили?

– Дома. Я предлагала куда-нибудь сходить. Надоело у плиты стоять. Но он говорит, в ресторане сегодня наотмечаюсь. Не хочет казённое есть.

– Во сколько приходить?

– К трём. Как раз отойдёт после сегодняшнего.

– А кто будет? – поинтересовалась Кира.

– Как обычно. «Знакомые всё лица». Вы с Сашей, мама с папой, его родители с тётей Верой, Сотниковы – и всё. Хотя, нет, вру! Ещё Валеркин друг Семён с женой из Москвы прилетит.

Сотниковых Кира знала. А вот Валерка…

– Валерка – кто это?

– Как кто? Мой муж, – после секундного молчания ответила Ирина.

– Его же Игорь зовут, – вылетело у Киры.

– Кирюша, ты так шутишь? – неуверенно хихикнула Ира.

Кира уже осознала, что с ней опять случился очередной парадокс, тот, что в одном ряду с туфлями и родинкой, но она по инерции продолжала упорствовать.

– Подожди, ты что, хочешь сказать, твоего мужа зовут Валерой?

– С утра звали. Вряд ли что-то изменилось.

Кира растерялась и не знала, как продолжить разговор. Чувствовалось, что сестра обескуражена и тоже не понимает, как ей себя вести. Первой взяла себя в руки Ирина, она всегда была более рассудительной.

– Кирюша, ты, наверное, сильно устала на работе. Я тебе давно говорю, нельзя себя изматывать!