С задержкой - Франк Тилье

Он не знал, что, хотя этот пациент находится в стабильном состоянии и не проявляет агрессии, с ним невозможно разговаривать.

— По какой причине?

— С годами у Артура развились языковые нарушения, которые привели к немоте. Иногда у него появляются речевые импульсы, но это очень редко. Его работы — это способ самовыражения. С момента выхода из психиатрической больницы и помещения в психиатрическое отделение больницы Рувре он не переставал рисовать, лепить и создавать то, что он назвал «Анжеликами. - В честь...

— Женщины, которой он разбил голову. Я читала статьи.

Директор открыл боковую дверь. Они вошли в один из главных залов музея. Отсутствие отопления было ощутимо.

— «Анжелик» стали мотивом, который он повторяет до бесконечности, как наказание. Я вижу, как он создает эти произведения целыми днями.

Я вижу его лицо. И каждый раз я вижу в нем глубокую боль. Сегодня, даже будучи запертым в своей психической тюрьме, он полностью осознает, что он сделал в то время...

Стены украшали гигантские картины. Изображения ужасающих миров, кошмарных видений, где царил хаос.

Женщины-палачи, разорванные жертвы, защитные талисманы, неразборчивые молитвы и секс практически повсюду, в самых отвратительных формах... Каждая работа была криком. Разбитым сердцем. — Мы не выставляем все, что связано с Анжелой, из уважения к семье. Но, несмотря на это, в Интернете можно найти следы.

Утечки неизбежны... Но, слава Богу, у Артура есть и другие источники вдохновения. Он может придумывать очень яркие вещи.

— Почему мой отец так хотел увидеть это?

— Он рассказывал, что знал Артура, когда тот был ребенком, и хотел узнать, как у него дела... Говорил, что особенно ценит его творчество.

Они прошли через еще одну дверь в конце комнаты.

— Как вы думаете, это была правда? Он действительно знал его в детстве?

— Зачем ему лгать? В любом случае, он казался очень тронутым.

Только вот вся его жизнь была одной ложью, подумала Элеонора. С другой стороны, если этот Дени Лиенар говорил правду, то, возможно, в этом направлении можно было бы поискать зацепку. Трещину, которая открыла бы ей доступ к какой-то грани его прошлого.

— И как прошла встреча? — спросила она.

Они прошли через шлюз и подошли к другой двери, приоткрытой. Медбрат стоял скрестив руки. Он вышел, когда они вошли в комнату, похожую на кладовку. Там лежали десятки кукол Анжелик, сложенных в ящики.

Куклы были распяты на перекладинах лестницы, висящей под потолком, другие были сложены в колыбели из веток, старых мешков из-под риса и сухих чертополохов. Картины, похожие на те, что хранились в ящике, лежали у широкого шкафа — все с изображением той же женщины, подвергнутой всем возможным пыткам, сдиранию кожи, распиливанию.

Посреди всего этого, на коленях на брезенте на полу, творил Артур Фруско. Он едва взглянул на них и продолжил вырезать кусок дерева с помощью закругленного скребка. - Вот так, — повторил Энди Гримо. - Артур остался в своем мире, неустанно работая.

Ваш отец пытался поговорить с ним, но ничего не вышло. Он смотрел на него с настоящей печалью в глазах, а потом вышел...

Элеонора тоже смотрела на Фруско. Он не имел ничего общего с портретом молодого человека, развешанным в газетах. Он потерял почти все волосы, а лицо было опухшим.

Кончики его пальцев были черными, обожженными сигаретами, которые большинство психически больных пациентов курили до конца, не замечая этого. Трудно было представить, что этот спокойный на вид парень когда-то жестоко убил женщину. - Перед тем как уйти, ваш отец спросил меня, может ли он купить несколько работ Артура.

Никто никогда этого не делал, и я почувствовал, что для него это важно. Как будто, я не знаю, он испытывал к нему искреннюю симпатию. Я сказал, что мне нужно подумать и что я вернусь к нему. Потом я обсудил это с доктором Джамани, психиатром Артура. Он был рядом, выглядел довольно счастливым и жестом выразил свое согласие. Деньги для него означали прежде всего новое оборудование, что немаловажно, поскольку нельзя сказать, что ему не хватает вдохновения... Около двухсот восьмидесяти «Анжелик» занимают эту комнату и почти всю соседнюю. Мы уже не знаем, куда их девать.

Элеонора была охвачена чувством разочарования. Она ожидала большего, но была вынуждена признать, что Дени Лиенар окружен глубокой тайной. Тот факт, что он знал Артура в молодости, был весьма скудной зацепкой и в конечном итоге мало что говорил о нем. Тем не менее, она...

Внезапно ход ее мыслей прервался, когда ее взгляд упал на картину, стоящую на полке на высоте ее глаз. Она подошла ближе, сжав горло. На картине была Анжелика, все еще обнаженная, стоящая перед зеркалом, в котором отражалось ее израненное тело. Фон был нарисован беспорядочными мазками в темных тонах, от темно-серого до черного, но в глубине отражения можно было разглядеть присутствие, огромную тень, своего рода кошмарного монстра с неопределенными очертаниями. Как бугимен.

Работа была тревожной, но больше всего Элеонор поразило ее название. - Женщина и капитан» — 2022 год. Психиатр была уверена, что слышала это слово, - капитан, - из уст своего пациента. Она не помнила, когда именно и при каких обстоятельствах, но он произнес его посреди своего бреда. Она повернулась к Артуру Фруско. Он стоял на коленях и локтях, сосредоточенно работая над куском дерева.

— Эта картина, - Женщина и капитан»... — сказала она, надеясь привлечь его внимание.

Он не отреагировал, и она присела рядом с ним.

— Артур, можно вас спросить? Кто этот капитан?

Фруско не ответил, по-прежнему погруженный в свои мысли.

— Это вы, тень, отраженная в зеркале? Вы капитан?

Это было бесполезно, и директор заметил, что ее настойчивость становится назойливой. Поняв это, она сдалась и выпрямилась. Ей хотелось задать ему столько вопросов... Она сфотографировала картину, написанную уже после прихода ее «отца, - и бросила взгляд на другие. Ни в одной из них она не обнаружила никаких упоминаний о капитане.

— Что это за история с капитаном? — спросил Гримо, когда они вместе направлялись к выходу.

Элеонора попыталась скрыть свое изумление.

— Просто... совпадение. Простое совпадение...

30

Николя впервые действительно обратил на это внимание: в глазах Шарко появлялась искра печали, когда он встречал человека – часто бездомного – который говорил сам с собой. На автобусной остановке, на