Безымянный: 2 сезон - Дин Кунц

— Одним укусом он приветствует тебя в своём вечном царстве.

Воздух холоден. Холод — реален. Тьма — реальна. Реальна луна и запах сосен. Генри не позволит увлечь себя из твёрдой действительности в иррациональность.

— Убирайся от меня. Я не знаю, что ты такое, кто ты, но змея — это всего лишь чёртова змея.

Она с явным презрением улыбается и качает головой.

Один из мужчин в чёрном костюме и очках — тот, что стоит у водительской двери Range Rover, — говорит:

— Ты умер от сердечного приступа во сне — в президентском люксе того роскошного курортного отеля, после богатого ужина и двух бокалов портвейна.

Сердце Генри колотится с ужасной силой, возможно, сбиваясь с ритма, но он настаивает:

— Я прилетел в Литл-Рок на своём «Галфстриме». Я приехал сюда на «Эскалейде».

— Когда ты соскользнул из жизни и сюда, к нам, — говорит мужчина, — тебе привиделись горы Уошито. Это была всего лишь фантазия перехода. Ты не понимал, куда направляешься. Ты и сейчас не понимаешь. Ты цепляешься за отчаянное желание — за Арканзас.

Змея шипит, и Генри отступает. Он боится отвести взгляд от гадюки не потому, что та может ударить, а потому, что наполовину подозревает: стоит моргнуть — и он обнаружит, что мужчины в чёрных костюмах больше не присутствуют при сцене, что там, где они стояли, теперь возвышаются чёрные тополя в саду Смерти.

Нелепая иррациональность этого страха потрясает его, крошит уверенность — и, не успев осознать, что делает, он отворачивается от женщины и бежит. Не к шоссе. В лес, окружающий ресторан. Он знает этот лес. Он много раз ходил здесь в походы. Он найдёт дорогу и без фонаря — при одной лишь луне. Он бежит не от проклятия — это было бы абсурдом, — а от этих фокусников, этих заговорщиков; бежит не от смерти, а за свою жизнь, которая всё ещё крепка в нём, что бы ни пыталась внушить ему эта сука, эта злобная лживая сука.

11

Шериф Дюбуа не смотрит телевизионные новости и не читает «приличные» газеты. Просветления он ищет в более пёстрых таблоидах — в тех, у кого хватает смелости рассказывать то, что остальные СМИ замалчивают, лишь бы не тревожить публику, — и регулярно заходит на их сайты. Он знает: подлинная история мира скрыта, и что Где-то Там Есть Нечто.

Не раз шериф видел среди звёзд странные вещи. Над малонаселёнными горами Уошито раскинулись одни из самых ясных небес в Америке; и порой по этим небесам проходит такое, что никогда не взлетало ни с одного земного аэродрома. Шериф считает: то, что он наблюдал, катаясь по пустынным просёлкам, — НЛО. Он никому не рассказывал об этом опыте, но увлёкся мрачной научной фантастикой. Он не боится ни мужчин, ни женщин, однако не глупее того учёного парня, Хокинга, который говорил: любая инопланетная раса, способная на межзвёздные перелёты, скорее поработит человечество или сотрёт его с лица земли, чем прилетит с миром. Поэтому у него в подвале — горы оружия и боеприпасов. Поэтому он и ездит по ночам с двенадцатым калибром, заряженным пулевыми патронами, а не картечью: такая штука способна пробить кулачищем дырку в ком угодно и в чём угодно.

Сейчас, однако, шериф думает не столько про НЛО, сколько про пирог. Ему по-прежнему нужен бесплатный пирог и кофе — толстый кусок и две чашки, приятный бонус, на который, как он считает, его должность даёт ему право. Но аппетит немного отбивает тревога из-за Отиса Фошёра, отца преступного клана, который встречается с теми плохишами из Чикаго. Дюбуа сплёл по округу такую сложную сеть осведомителей, что ничто крупное не развивается без того, чтобы он не узнал об этом с самого начала. А значит, Отис принял исключительные меры, чтобы скрыть встречу; следовательно, то дело, которое старый хрыч обсуждает с городскими пройдохами, может обернуться для шерифа неприятными последствиями.

Многие думают, будто быть главным псом в окружном правопорядке — сплошное удовольствие: знать грязные секреты продажных политиков, которые их уничтожат, быть тем самым своим мужиком, который может использовать грозную силу закона — раздавить врага или, наоборот, спустить другу с рук любое преступление. На деле власть и тревога сплетены. Когда ты большой пёс, все шавки мечтают откусить тебе яйца и занять твоё место, — перспектива, от которой даже такой самоуверенный человек, как Ламонт Дюбуа, становится нервным.

Колесив по просёлкам и гадая, что там обсуждают в «Едальне Фошёра», он всё сильнее бесится из-за того, что его лишили пирога и кофе. Бесплатные пирог и кофе — это не просто пирог и кофе; это символы его власти, подтверждение его силы. За все годы службы он ни разу не заказывал пирог с кофе — или что угодно другое — и не платил за это, и уж тем более ему ни разу не отказывали. Миля за милей он всё навязчивее думает о щедром куске пирога с кокосовым кремом; образ этого пирога блестит у него в воображении так ясно, будто стоит перед глазами.

Шериф — человек разнообразных аппетитов. Когда он не может утолить одно желание, когда ему приходится отложить удовольствие одного рода, он умеет на время заглушить голод, потакая чему-то другому, что ему хочется. В нынешних обстоятельствах, чтобы вытеснить из головы этот пирог, ему бы надо найти какого-нибудь бродягу, какого-нибудь хобо — и избить его в хлам. Но это, скорее всего, работа на улице, а ночь становится всё холоднее. Второй по качеству вариант — секс с Лекси Симмонс.

Лекси девятнадцать. Отец у неё пастор, мать — учительница начальных классов. Лекси, всё ещё живя дома, — всего лишь запутавшаяся девчонка, которая подсела на дабы ТГК. Поймав её на этом, шериф пообещал арестовать её и развалить репутацию её семьи — или проявить милость, сохранить тайну, даже подкидывать ей бесплатно, — в обмен всего лишь на то, чтобы время от времени пользоваться её спелым ртом и телом. Сегодняшняя травка в десять раз сильнее той, что подростки курили тридцать лет назад, а дабы ещё мощнее. В подростковые годы частое употребление марихуаны в любом виде — особенно дабов — гарантирует, что мозг никогда не разовьётся как следует. Может, Лекси уже наделала достаточно дабов, чтобы это ударило по её рассудку: иначе