Первый свет - Линда Нагата

как в зоне боевых действий. Это могут быть последствия визита Эллиота, но я предполагаю, что ИИ пометил мой разговор с Лиссой — тот, где звучали такие слова, как «вышедшие из-под контроля автономные программы», «шапочка» и «Пейс Оверсайт», — и какой-то живой человек наконец удосужился его прослушать. Наверное, я буду под замком до тех пор, пока разведка не выяснит, что никакой утечки не было.

Утром внешних соединений по-прежнему нет. Я сижу в инвалидном кресле, направляясь на физиотерапию и пытаясь решить, кому можно пожаловаться, когда по выделенному для Гайденс каналу оверлея со мной заговаривает полковник Кендрик.

— Шелли. В конференц-зал. Немедленно.

Он не утруждает себя тем, чтобы представиться. Ему это и не нужно.

— Слушаюсь, сэр.

Я сообщаю коляске об изменении планов, она связывается с системой больничных лифтов, и через две минуты я уже подкатываю к дверям кабинета 114. Кендрик придерживает ее открытой для меня.

Я ожидаю допроса по поводу Лиссы или тирады о моей дружбе с Эллиотом, но ошибаюсь. Полковник закрывает дверь с выразительным стуком.

— Ты умудрился разбудить дракона.

— Что? Кого? — Тут я понимаю, что знаю ответ. — Тельму Шеридан.

Он смотрит на меня как на букашку, которую нужно раздавить.

— Откуда, блядь, ты это знаешь?

— В Дассари мы арестовали её инженеров, это её грузовики взлетели на воздух вместе с фортом.

— Ей насрать на это фиаско. Она, наверное, даже не знает о нем, но она потребовала встречи с тобой. Она будет здесь примерно через девяносто секунд.

— О боже.

— Или кто-то чертовски к нему близкий, — соглашается Кендрик.

— Что ей от меня нужно?

— Того же, чего и всем: узнать, откуда ты знал, что летят истребители. Ей крепко досталось. Кто-то её подставил. Возможно, взломал, потому что ее аналитика не смогла засечь истребители — и акции «Ванда-Шеридан» рухнули. Оборонные подрядчики в большинстве случаев поддерживают друг друга, но они без колебаний воткнут нож в спину вчерашнему лучшему другу, если в этом замешаны деньги.

— И что вы хотите, чтобы я ей сказал?

Он смотрит на меня как на идиота.

— Правду, конечно.

— Вы хотите, чтобы я сказал ей, что кто-то или что-то, заранее знавшее о воздушной атаке, взломало Гайденс и проникло в мою шапочку?

Он качает головой с бесконечно усталым видом.

— Лейтенант, вы знаете, что именно так всё и было? Знаете наверняка?

— Нет, — признаю я. — Это лишь рабочая гипотеза.

— А мы не хотим путать дракона домыслами.

— Значит, я говорю ей, что не знаю.

— Ты говоришь ей это и повторяешь столько раз, сколько потребуется, и всё это время остаешься очаровательным и вежливым. Несмотря на недавние неудачи, у нее всё еще достаточно богатства, чтобы купить всё, что она захочет. Абсолютно всё — и ей уже принадлежит целый взвод зомби в Конгрессе. Так что держи свой дерзкий язык за зубами и не давай ей повода инициировать парламентское расследование.

— Есть, сэр.

— Мне сказали, что вы всё еще очень быстро устаете.

Я неуверенно киваю.

— Позаботься о том, чтобы она тоже была в курсе, и сваливай на хрен из этой комнаты как можно скорее.

Полковник выходит. Менее чем через минуту дверь снова распахивается, и входит Тельма Шеридан. Когда я видел ее в Даллас-Форт-Уэрт, ее окружали вооруженные наемники, но сегодня она одна.

Она высокая и изможденная, с бледной кожей, плоским лицом и слегка азиатскими глазами, горящими над впалыми щеками. Ее волосы сияют металлическим медным цветом — не золотым, как я помню, — и аккуратно подстрижены чуть ниже ушей. Она одета в безупречно сшитый деловой костюм. В V-образном вырезе сверкает крест из розового золота. На ней нет дальновизоров, но в правом ухе торчит звуковая петля, а дужка крошечного микрофона очерчивает полупрозрачную линию на щеке.

— Спасибо за службу, лейтенант Шелли, — говорит она тем же тоном, каким штаб-сержант мог бы сказать «Сядь и заткнись».

Она проходит мимо. Ее длинное тело грациозно складывается, когда она садится на диван. Колени сжаты, руки сложены на коленях. Она продолжает говорить, не смущаясь моим молчанием.

— Учитывая специфику вашего назначения, ваш послужной список удивительно впечатляет. Количество перехватов, за которые вы несете ответственность в форте Дассари, почти... невероятно?

Она делает паузу на несколько секунд, с любопытством наблюдая за мной. Она только что обвинила меня во лжи, или в фальсификации моего боевого досье, или в каком-то более темном преступлении, в ходе которого я умудрился убить слишком много вражеских комбатантов, избежав при этом собственной гибели. Я встречаю ее взгляд хорошо отработанной непроницаемой стеной.

Она немного усиливает напор.

— Мы оба прекрасно понимаем, что на вашу карьеру повлияло нечто большее, чем удача или мастерство. Иногда Дьявол возвышает нас лишь для того, чтобы потом сбросить с еще большей высоты.

В Даллас-Форт-Уэрт от нее исходила опасная аура. Исходит и сейчас. Я пытаюсь направить русло разговора так, чтобы поскорее отсюда сбежать.

— Мне сказали, что у вас есть ко мне вопросы, мэм.

— Вы знали о воздушной атаке до того, как она произошла, лейтенант. Кто вас предупредил?

— Я не знал об атаке, мэм. Я не знал, что летят истребители.

— Я видела видеозапись инцидента, сэр. Вы знали, что что-то происходит.

Я говорю ей то же, что и всем остальным.

— Да, мэм. У меня было предчувствие.

— Вы экстрасенс, лейтенант?

— Насколько мне известно, нет, мэм.

— Библия повелевает нам: «Не должен находиться у тебя прорицатель, гадатель, ворожея, чародей». Второзаконие, восемнадцать десять.

Сразу несколько дерзких ответов борются за право сорваться с языка, но Кендрик ясно дал понять: Шеридан нельзя злить. Я сохраняю каменное выражение лица.

— Насколько мне известно, я никогда не занимался прорицанием или чародейством, мэм.

— Вас используют, лейтенант. С какой целью — пока неясно, но в мире действует сила, вмешивающаяся в дела Человеческие. Мы построили для нее дом, когда создали Облако. Теперь она ходит среди нас, проступая сквозь каждый конфликт, каждую сделку, наблюдая, манипулируя — и она не желает нам добра.

Волосы у меня на затылке встают дыбом. Она только что подтвердила теорию Лиссы, но, исходя из уст Тельмы Шеридан, это несет в себе такой заряд безумия, от которого хочется бежать из этой комнаты без оглядки.

— Мэм, — говорю я охрипшим голосом, — я не знаю, о чем вы говорите.

Ее взгляд становится пламенным. Она не моргает.

— Думаю, что знаете. Эта сила выбрала себе инструменты, и вы — один из них, лейтенант Шелли. Одноразовый инструмент, который используют и выбросят.

Я нахожу убежище в том, что сам же и презираю.

— Мэм, я офицер