Вселенная ужасов Влада Райбера - Влад Райбер

– Я не против, вы интересные ребята, из нас может получиться хорошая команда, – согласилась Вика.

Похоже, я нашёл новых друзей. Нас объединяло общее дело, и расставаться нам теперь было нельзя.

Мирон вправил мне плечо. Мы пошли к посёлку, где меня дожидался Даниил. Я сказал Мирону и Вике, что нас подвезут.

Последняя ловушка

Хорошая квартира. Музей девяностых годов. У порога – вязаный коврик. Обои с цветущими фиалками. Рыжий вздутый линолеум, деревянные плинтусы.

Одна комната служила сразу и спальней, и гостиной. Здесь сохранилась «стенка». Тёмно-коричневая махина со множеством шкафчиков и полок. За стеклянными дверцами – выставка гордости тех, кто жил в период нехватки вещей: старые книги, чайный сервиз, фарфор, хрусталь.

Кресло с обшивкой в цветочек и деревянными подлокотниками. Раскладной диван, застеленный простынёй, подушкой и одеялом. Всю эту аутентичную картину портил только современный плоский телевизор.

В кухне клеёночные обои в грушах, плитка… На этом я бросил рассматривать обстановку, вспомнив, зачем сюда пришёл.

Вот он – труп. Немолодой мужчина в одних спортивных штанах лежал лицом в пол. Вокруг него застыла лужа крови. Жил один, но до смерти носил обручальное кольцо. Трогательно…

Я присел на корточки, сильнее натянул кожаную перчатку и приподнял мёртвого за плечо. Лежал он давно, поэтому пришлось отдирать его от пола.

С ним произошло нечто ужасное, но лицо было спокойным, как у любого мертвеца. Говорят, на лицах покойников остаются предсмертные эмоции. «В его глазах застыл ужас», – пишут в книжках. Это неправда! Мёртвые всегда похожи на спящих. Даже если у них вырвали сердце, как у этого бедняги.

У мужчины была вскрыта грудь. Сердце отсутствовало.

– Угу, – сказал я вслух.

Почерк знакомый. Слышал о таком незванце от Никиты. Но он рассказывал, что убил его… Что-то тут не сходится! Трупу всего два дня.

Значит, этот незванец всё ещё топтал нашу землю. Он близко. Я чувствовал. Где?.. Рядом! Прямо за этой стеной. В квартире соседнего подъезда. Моё особенное зрение позволяло видеть его тёмную ауру даже сквозь бетон и кирпичи. Незванец лежал на полу, весь скрючился. Похоже, прятался где-то под кроватью.

Он тоже почувствовал меня и начал беспокоиться.

Я осторожно вышел из квартиры. Если попадусь на глаза соседям, то потом, когда найдут труп, будут рассказывать, что видели странного человека в кожаном плаще. Мне не нужны лишние проблемы с полицией.

Я вышел на улицу. Обогнул палисадник, приложил свой ключ от всех дверей к соседнему домофону. По лестнице мимо прошла старушка и сквозь зубы сказала:

– О господи…

Люди часто на меня так реагировали… Постойте-ка! Она ведь вышла из той самой квартиры! Незванец не убил эту женщину. Не съел её сердце. Почему? Они что, договорились? Или старушка просто не знала, кто обитает в её доме?

Сколько живу, столько и удивляюсь новым фокусам потустороннего мира.

Хорошо, что хозяйка квартиры ушла. Лучше разобраться с незванцем один на один.

Замок простой. Легко вскрыть отмычкой. Мне понадобилась всего минута. Я открыл дверь и увидел мальчика. Вот уж не ожидал встретить ребёнка в квартире. Как это понимать?

Невысокий, лохматый, в светлой футболке. Смотрел он на меня агрессивно и напоминал злого щенка, который хотел казаться сторожевой собакой. Я чётко видел его лицо, потому что недавно напитался тёмной энергией и зрение обострилось. Обычно я слеповат.

– Ты пришёл за ним? Да? – Мальчик прикрывал собой дверь в комнату. – За моим Плакальщиком? Ты как тот человек… Хочешь убить его, да?

Я шагнул через порог. Что за представление? Это ведь просто ребёнок! Может, его околдовали? Некоторые незванцы это могли.

– Отойди, мальчик, – попросил я.

– Нет! – Он сжал кулаки, будто готовился со мной драться. – Я не дам убить своего друга.

Он это серьёзно? Я посмотрел на него, прищурившись:

– Друга? Он же монстр! Он убийца.

Сухие губы на бледном лице задрожали. Мальчик еле сдерживал слёзы.

– Нет, он больше никого не убивает.

Я глубоко вздохнул:

– Послушай! В другой квартире лежит человек. Не хочу говорить такое ребёнку, но… у него вырвано сердце. Это твой «друг» его убил! И тебя он тоже убьёт. И твою бабушку. Ты этого хочешь?

Мальчик обдумывал мои слова, и я воспользовался этими секундами тишины, чтобы прислушаться. Незванец мог попытаться сбежать через окно, пока ребёнок отвлекал меня.

– Неправда! – сказал мальчик, стараясь не смотреть мне в глаза. – Он обещал, что никого не будет убивать. Поищи другого монстра. Мой Плакальщик теперь хороший. Он никого не убивал!

Да что здесь происходит? Я ещё не видел случаев, когда человек дружил с чудовищем. Они же все чистое зло, несущее страдания ради страданий. Или это коварная игра? Незванец притворился добряком, чтобы использовать ребёнка в своих целях? Скорее всего, так!

Шорохи. Скрипы. Он выбрался из своего укрытия и шёл к двери.

Я не сомневался в себе – знал, что если не моё присутствие, то прикосновение развеет любое зло. Но всё равно нервничал. Я не бессмертный.

Дверь за мальчиком открылась. Из комнаты выглянуло неживое лицо. Высокий незванец с мертвенно-голубой кожей. На лице застыла гримаса скорби. От его глаз до подбородка тянулись борозды, прочерченные вечными слезами. Плакальщик. Так назвал его ребёнок.

Почувствовав ледяное дыхание страха, я принял боевую стойку. Пусть нападёт. Мне нужно лишь прикоснуться к нему!

Но незванец не приближался. Он присел на одно колено рядом с мальчиком, посмотрел в его лицо и заговорил низким голосом:

– Этот охотник говорит правду. Я убил…

– Почему? – Ребёнок утёр неосторожную слезу.

– Я не могу есть то, что ты мне даёшь. Мне нужны живые сердца. Не стой у него на пути. Я несу слёзы, несчастье и смерть.

Незванец каялся перед ним?! Я поверить не мог в то, что вижу и слышу.

– И что теперь делать? – спросил мальчик.

– Пусть он меня заберёт.

– Нет!

– Но знай: я бы никогда не стал есть твоё сердце. Или сердце твоей бабушки… Ты – мой друг. Без тебя я бы не узнал, что это такое.

Я наблюдал за этими двумя, подняв бровь. Не верил, что незванец способен добровольно сдаться. Он осознал свою чудовищную природу?

Хотя если задуматься: чем я отличался от него? Голод вынуждал меня искать незванцев и есть их. Все обитатели нашего мира кого-то ели. Живые погибали в зубах и когтях хищников, трупы становились кормом для червей, и даже горстка пепла от сожжённого тела станет подпиткой для растений. Так устроена сама природа: одни едят других.

Я подошёл на пару шагов. Плакальщик не смотрел на меня. Только