Кровавые реки, мясные берега - Кристофер Триана

не только чтобы ублаготворить Эдмунда, но и чтобы вернуться домой. Она хотела увидеть Речника сейчас, во плоти. Может, тогда все это обретет смысл, но точно не раньше. Возможно, никогда.

Из темноты раздался знакомый голос. Мужской, но не Пита.

– Отец заключил сделку.…

Лори обернулась, не понимая, откуда доносится голос. Казалось, он шел отовсюду и в то же время ниоткуда.

– Я вам не дорассказал.

Базз.

Она взглянула на Эбби. Сестра выглядела невозмутимой. Лицо расслабленное, взгляд отсутствующий. Она как будто грезила наяву. Лори снова оглядела деревья. Они здесь поредели, а голос стал таким отчетливым, будто покойник шел навстречу.

Но мертв ли он на самом деле? Наверняка…

– Папа хотел стать блюзменом. Он мог перебирать струны со скоростью молнии, но ему и этого было мало. Так что он пошел к Речнику. Пропал надолго, а когда вернулся – вы и представить не можете, как он играл. Вы никогда такого не слышали. Папа получил от Речника дар, но стал злым, что твоя гремучая змея. Он стал нас бить, а когда мама попыталась его остановить, отколошматил ее сильнее всех.

Среди деревьев за их спинами раздался треск. Лори обернулась, не уверенная до конца, хочет ли она его видеть. Она ни в чем не была уверена. Базза отчасти скрывала береза, слишком хилая и тонкая. Она не могла скрыть его фигуру даже наполовину. Старик весь почернел, как от запекшейся крови, единственная ярко-красная струя стекала по лбу. Не считая белков глаз, он весь был в крови. Почернела даже одежда.

– Папа рвал сцену как зверь. Люди любили его. Он заставлял гитару выть и скулить и в итоге стал спать с теми потаскушками, что готовы на все ради такого человека.

– Видишь его? – Лори взяла сестру за руку. Та вздохнула, не выходя из странного состояния. – Эбби?

– Но этого было мало, – продолжал Базз. – Женщин, выпивки, музыки. Папа хотел славы и денег. Мог бы и их заполучить, играл очень хорошо. Но вместо этого он прославился кое-чем другим.

У Лори снова пересохло во рту, но она не потянулась за флягой. Она крепко сжимала перцовый баллончик, хотя он давно перестал придавать ей уверенность. Хотела идти дальше, но боялась пошевелиться. Сомневалась, что Базз отпустит ее, не закончив историю. К тому же Лори чувствовала, что в каком-то смысле многим ему обязана.

– Первый раз он убил из-за женщины. Не из-за мамы, а из-за одной неформалки. Она была замужем, но папа наплевал на это. Сказал, что теперь она его, и все тут. И вот муж приходит на папино шоу и появляется на сцене с ножом. Папа получил ужасные раны, но каким-то образом отобрал у мужа нож и вонзил ему же в живот. Пятнадцать раз вонзил. Вот что делает Речник. Он вовсе не просит тебя совершить убийство, ему это не надо. Он просто освобождает твою внутреннюю тьму. В ту ночь папу отправили в тюрьму, но утром его пришлось отпустить: мол, это была самооборона. Если бы папу заперли в камере, как положено, у него не было бы шанса сделать то, что он сделал с нами.

Не выдерживая тревожности, вызываемой этой историей, Лори обернулась к сестре. Эбби нигде не было. Лори напряглась, оглядывая лес. Она была одна – совсем одна, если не считать призрака Базза Фледдерджона.

– Эбби? – прошептала она, смертельно боясь говорить громко.

Кровь сочилась между зубов Базза.

– Это случилось, когда папа колотил меня. Я ел чернику и испачкал диван, а он набросился на меня с розгой и стал хлестать. У меня пошла кровь. Я кричал, умоляя его остановиться, но он продолжал истязать меня и издеваться. Мама попыталась остановить его, но он так ударил ее в живот, что она упала. Тогда она пошла на кухню, взяла сковородку и хорошенько отходила папу. Он отобрал у мамы сковородку – так же, как нож у того мужчины – и повторил этот трюк. Прямо на моих глазах размозжил маме череп ее же сковородкой.

Когда Базз закончил, из его лба внезапно хлынул поток крови, поглотивший тонкую струйку. Череп раскололся, горячая волна окатила лицо и грудь, кровь залила все. Масса, когда-то бывшая мозгами, растеклась по плечам, напоминая тушеное мясо.

Лори закричала и закрыла глаза.

– Сестрен?

Ей на спину легла чья-то рука. Лори вздрогнула, мелко затряслась, широко раскрыла глаза.

– Не бойся, Сестрен. Это всего лишь я.

Эбби гладила Лори по спине, описывая маленькие круги, точно так же, как когда-то мать. Так она укладывала дочерей спать. Лори прижала сестру к себе и огляделась. Они были одни в темно-красном лесу.

– Ты… ты его видела?

Эбби шепотом, как ребенок, делящийся страшным секретом, сообщила:

– Они все здесь, Сестрен. Здесь, с нами.

Липкий холодный страх наполнил Лори, словно просочившись сквозь одежду. Отпрянув, она увидела, что держит в руке сестра, и поперхнулась.

Нога Базза была скользкой от запекшейся крови. Эбби потрогала раздробленную кость, торчащую из культи, и погладила рваную плоть. Она улыбалась так, словно у нее сегодня был день рождения.

– На удачу, Сестрен.

За спиной Эбби на востоке была уже кромешная тьма. Ночь поглощала их, и страх Лори заблудиться в этих лесах усиливался. Сколько призраков явится и начнет ее преследовать, когда солнце скроется? Сколько демонов вылезет на поверхность? Не похолодает ли так, что они замерзнут насмерть? Как они найдут дорогу, не спотыкаясь по пути о камни и ветки?

Она не велела Эбби выкинуть ногу и не спросила, как та ее добыла. Лори сомневалась, что сестра сама это знает. Главное – не останавливаться.

– Пошли, – сказала она. – Уже темнеет.

* * *

Окон в хижине не было. В последних красных лучах она светилась почти как хеллоуинская тыква. Лори с тропинки уже еле различала силуэт. Она не могла поверить, что путь почти окончен: оставалась какая-то сотня ярдов[9]. Стоял насыщенный аромат жареного мяса, из трубы валил густой черный дым. Он чем-то напоминал буйные воды реки. Рядом был обрыв, вода внизу билась о камни. Звук был такой, словно Лори сама плыла в этом потоке.

– Вот тут он и живет, да, Сестрен? – прошептала Эбби.

Лори кивнула, потеряв дар речи от страха и изумления. Ей открывалось что-то совсем новое, она словно расшифровывала древнее видение. Возможно, в этом и заключался сакральный смысл ключа, который она вытащила из груди той девушки. Ужасные изыскания казались теперь такими далекими. Они слились с грязью дурных воспоминаний, оставив на душе еще одно пятно дерьма. Искалеченная жизнь, полная страданий, привела Лори сюда, к