Кровавые реки, мясные берега - Кристофер Триана

– Сестрен, хватит смеяться! Я почти забралась!

Но Лори ничего не могла с собой поделать, да и не хотела. Когда Эбби добралась до вершины, смех сменился хихиканьем. Эбби поднялась на ноги самостоятельно, не попросив, как обычно, помощи. Лори было все равно. Учитывая поведение Эбби всю дорогу, она ждала какой-нибудь колкой реплики, но сестра, похоже, слишком переволновалась. Сгорбилась, руки скрючены, кисти висят плетьми. Колени выгнулись, и ноги стали похожи на песочные часы.

«Ничтожество», – подумала Лори, но вслух ничего не сказала. Смех уже все выразил. С начала путешествия Эбби стала вести себя иначе. Лори убеждала себя, что перемены в ее собственном поведении тут ни при чем, что причиной тому чертов лес. Но поверить в это было нелегко. Впрочем, неважно: она думает так о сестре совершенно оправданно. Эти мысли всегда были рядом, но чувство вины перекрывало их. Лори начинала думать, что и винить-то себя не стоило.

В кустах что-то зашуршало. Сестры огляделись, Лори потянулась к баллончику на поясе. Снова раздался шорох, и заросли прямо над ними зашевелились. Сердце Лори забилось где-то в горле, когда она опять заметила бледные ноги, а затем раздался смех ее мертвого брата.

– Пити! – просияла Эбби и с широкой улыбкой стала карабкаться вверх по склону. Впервые за весь день она снова стала собой – той непосредственной Эбби, которой была всю взрослую жизнь.

– Подожди, Эбби!

Сестра не слушала. Она была слишком взбудоражена.

– Пити, я так по тебе скучала!

Ноги снова исчезли, бледную плоть поглотила чернота гор.

– Эбби, это не… не… – Лори до сих пор не могла заставить себя произнести его имя. – Мы не знаем, кто это!

Эбби в замешательстве оглянулась на нее.

– Пити – наш брат, Сестрен. Разве ты его не помнишь?

– Это не он. Это не может быть он. Он… он мертв.

– Но я ведь хотела именно этого.

Лори моргнула.

– Что?

– Мое желание! Я даже еще не сказала ничего Речнику, а он уже исполнил желание!

– Желание? Нет, Эбби, он не джинн из лампы. Он… он… – Лори сама не знала.

– Я загадала желание – вернуть Пити. Сестрен, я скучаю по нему. А ты разве не скучаешь?

Лори кивнула, но промолчала. Слишком знакомая рана воспалилась у нее в груди, сочась гноем.

Вновь послышался шорох, на этот раз ближе и громче. Затрещали ветви. Снова раздался мальчишеский смех, и голос произнес:

– Ты же пострадаешь!

Голос Пита. И он не угрожал, а как будто пытался предупредить.

Эбби фыркнула.

– Пит, ради бога, не будь соплей.

На Лори нахлынуло давнее воспоминание. Тот далекий летний день словно воскрес во всех красках. Именно в тот день Лори впервые заметила, каким хрупким может быть брат, и позже снова и снова пользовалась этой хрупкостью.

– Нет! – крикнул он из кустов. – Не буду я этого делать!

Эбби повернулась к ней, глаза посерели и напоминали теперь могильную землю:

– Лори! Дай ему в зубы тарзанку и столкни вниз!

Лори не могла в это поверить. Эбби как будто помнила каждое слово из того дня, а фигура в лесу повторяла реплики Пита, воссоздавая их детство, словно в жуткой пьесе.

– Покажись! – Голос Лори эхом разнесся по горам. – Если ты наш брат, покажись!

Снова смех.

– Ты будешь страдать, Лори! – Вот теперь тон стал угрожающим. – По-настоящему страдать! Теперь твоя очередь, Лори! Твоя очередь!

Эбби безумно захлопала в ладоши.

– Ты нам не брат, мать твою! – закричала Лори, убеждая больше саму себя. – Наш брат мертв!

– Мы не можем и дальше этим заниматься. Так нельзя… Лори, так нельзя…

– Заткнись! – Она стиснула зубы, сдерживая подступающие слезы. – Просто заткнись!

– Я… Я не знаю… боюсь.

Она зажала уши руками.

– Закрой свой гребаный рот!

– Мы должны это прекратить!

Лори бросилась в кусты, навстречу голосу. Она продиралась сквозь заросли колючего кустарника, но те цеплялись за одежду, и она застревала. Белый силуэт же скользил между деревьями, будто сотканный из тумана. Фигура была гибкой, но вполне человеческой. И мальчик был гол. Торчащие ребра, выпирающие, как рога быка, бедра. Он был не просто худ, а истощен. Мальчик всего раз обернулся, чтобы взглянуть на Лори, и исчез за черной завесой тьмы. Там, где он стоял минуту назад, клубился красный туман.

– Я не виновата, – прошептала она.

Но это была неправда.

Чистая ложь.

Глава 20

Глаза Пита ввалились в глазницы, на бледной коже проступили синие вены. Он превратился в пугало, стал тенью себя прежнего, а кормление через трубку только продлевало его агонию. Теперь ему приходилось искусственно питаться и жидко испражняться по нескольку раз в день. И всякий раз, когда на Пита никто не смотрел, он вынимал трубку.

– Он глубоко ушел в себя, – сказал маме и папе доктор Томпсон, новый психиатр.

Он специализировался на трудных подростках с расстройствами пищевого поведения. Визит к обычному психотерапевту ничего не дал, он даже не смог выявить проблему. Так что теперь речь зашла о медикаментах из области психиатрии, раз уж можно было вводить их Питу насильно.

Мама уже не рыдала. За последние пару месяцев она выплакала целое море слез, и теперь оно, похоже, иссякло. Она тупо смотрела в никуда, как манекен, а говорил папа. Как ни странно, Лори захотелось, чтобы мама снова разревелась. Все лучше, чем быть живым мертвецом.

– Он тебе что-нибудь сказал? – спросил папа. – Хоть что-нибудь?

Лори уже несколько недель не заставляла Пита трахаться с ней. Во-первых, ему слишком нездоровилось, а во-вторых, ее ужасно мучила совесть – не только из-за брата, но и из-за сестры. Было так несправедливо, что родители в один миг почти потеряли двоих детей. Оба в больнице, одна едва не погибла и понемногу восстанавливается, другой вот-вот перейдет роковую черту.

Эбби была навсегда искалечена как морально, так и физически, но постоянно была в приподнятом настроении, так как не могла осознать, чего лишилась после падения. Дочери, которую они знали и любили, больше не было – но позитивный настрой хотя бы облегчал родителям нахождение рядом с ней.

Пит же, наоборот, был сломлен черными мыслями. Как поняла Лори, его обуяли стыд и страх, которыми он ни с кем не делился. Он попросту отказался от жизни и заканчивал ее наиболее мучительно для себя и всех, кто его любил. Лори было трудно не возненавидеть брата за это, и она задавалась вопросом, испытывают ли родители такую же ненависть.

Пит ведет себя как эгоист! С этой