Ковчег Иуды - Андреас Грубер

Он прошел мимо них к двери.

Кёрнер бросил на психолога одобрительный взгляд и незаметно показал ей кольцо из большого и указательного пальцев.

— Тонко и дипломатично, — шепнула она.

Они вошли следом за Вебером в комнату с табличкой «Аптечный склад».

Крошечная каморка без окон была заставлена стеллажами и запирающимися витринами, где штабелями лежали сотни коробок с лекарствами. В воздухе стоял слабый, но стойкий больничный запах.

— Грайн слишком мал для отдельной аптеки. Лекарства жители получают через мою практику.

Врач снял с полки два толстых журнала и едва не ткнул ими Кёрнеру в лицо. Страницы были исписаны сокращениями и колонками цифр, выведенных чудовищным почерком. С ходу разобрать это было невозможно.

— Это журнал поступлений. МА — аптека «Меркур» в Нойнкирхене, АКХ — Центральная клиническая больница в Винер-Нойштадте, ТП — фирма Torrex Pharma GmbH в Вене. Валиум проходит под сокращением VA.

Он сунул Кёрнеру второй том.

— А это журнал выдачи. Количество валиума указано в миллиграммах, цифры на полях — номера карточек моих пациентов. Разумеется, анонимные. Если только вы не предъявите соответствующее распоряжение прокуратуры. Прошу извинить.

Он протиснулся между Кёрнером и Бергер и оставил их в каморке одних.

Час спустя Кёрнер и Бергер стояли под навесом у входа в практику. Дождевые капли с треском разбивались о землю у самых ног, а от контейнера снова тянуло тухлым смрадом падали.

Кёрнер грыз нижнюю губу.

Они не нашли ничего.

Каждый квартал Вебер получал крупную партию препаратов, но объемы выдачи выглядели вполне обычными и равномерно распределялись по году. Чтобы незаметно отвести в сторону двенадцать миллиграммов валиума, особой ловкости не требовалось. Но доказать ему сейчас они не могли ровным счетом ничего.

Для любого следующего шага нужен был прокурор.

А Хаузера шаткими уликами было не пронять. Порой он колебался даже там, где доказательства казались неопровержимыми. В управлении он славился тем, что тормозил следствие.

Кёрнеру хотелось заорать от бессильной злости.

Он повернулся к коллеге.

— Скажу вам одно: врач нечист. Но я пока не понимаю, как к нему подступиться.

Бергер неодобрительно поджала губы.

— Он вам неприятен. Но это еще не делает его подозреваемым.

— Чепуха. Мне неприятен? С чего вы взяли?

— Тише. — Она примирительно подняла руку. — Незачем, чтобы нас слышал весь поселок.

— Это еще что? Вы теперь составляете мой психологический профиль?

— Я просто умею слушать, Кёрнер. Вы возненавидели его в ту минуту, когда он увел у вас из-под носа единственную свидетельницу.

— Я…

Он осекся.

Она была права. Этот ублюдок ввел журналистку в полубессознательное состояние. Ее показания могли помочь раскрыть дело, а теперь об этом оставалось только сожалеть.

— И потом, вы идете по ложному следу, — продолжила Бергер. — У нашего доктора есть алиби. Вчера я это проверила.

Кёрнер пнул через дорогу мелкий камешек.

— Я не утверждаю, что это сделал он. Но он с этим связан. И он что-то знает. Я это чувствую. Нам необходимо добраться до тел тех двоих детей.

— Простите? — Бергер широко раскрыла глаза. — Вы форсируете расследование.

— Ничего я не форсирую. Мы ищем убийцу, который, возможно, убил всех троих детей Крайников.

Он взглянул на часы. Было без пяти десять. Хаузер, скорее всего, уже завтракал. Кёрнер достал мобильный и набрал номер прокурора.

— Алло? Кёрнер, земельное командование жандармерии Вены. Я хотел бы коротко поговорить с вами по делу Крайник.

Хаузер попытался его оборвать — как он выразился, Ютта Корен уже ввела его в курс дела, — но Кёрнер не отступал и начал рассказывать о семье Сабины Крайник.

По крайней мере, этим он сумел на миг завладеть вниманием прокурора.

Он сообщил Хаузеру о дозе валиума, о подправленных свидетельствах о смерти брата и сестры, о странном совпадении с датами рождения всех троих детей.

Тем временем Бергер подошла к группе коммунальных рабочих, выгружавших в контейнер новую партию туш. Пока Кёрнер говорил по телефону, она беседовала с мужчиной в желтом комбинезоне.

— Вы тратите мое время, Кёрнер. К чему вы ведете? — прервал его Хаузер своим скрипучим голосом.

Кёрнер отвернулся: по улице с грохотом пронеслась пожарная машина, и вода волной плеснула на тротуар.

— Я хочу подать ходатайство об эксгумации Карины и Маттиаса Крайник, — крикнул он в трубку.

— Зачем? Назовите мне хоть одну внятную причину.

— Гроб — это своего рода сейф для улик, — ответил Кёрнер. — Возможно, там…

Он запнулся.

Провалил. Сразу провалил.

— Там могли бы…

— Могли бы — то есть мы вскроем два детских гроба и не найдем ничего! — резко оборвал его Хаузер. — На это я не пойду. Родители потащат нас в прессу, журналисты разорвут нас на части. Нам и без того хватает дурной огласки. Или вы уже забыли о захватчике заложников, которого отправили в кому?

Хаузер глубоко вздохнул.

— Принесите мне что-нибудь посерьезнее, чем две якобы замазанные даты рождения. Тогда и поговорим.

— Не якобы, там…

— Всего доброго.

Хаузер повесил трубку.

Кёрнер уставился на телефон. Заряда оставалась примерно треть. Вечером он забыл поставить его на зарядку. В лучшем случае хватит еще на четыре-пять звонков.

Бергер вернулась от коммунальщика.

— Ну как?

— Меня сейчас стошнит.

Она пожала плечами, словно и не ждала другого.

— Тогда хотя бы у меня есть хорошая новость.

— У вас свидание с мусорщиком?

Она состроила обиженную гримасу.

— Я выяснила, где живет Мартин Гойссер. Тот самый парень, с которым у Сабины был последний телефонный разговор.

Она указала на старый, покосившийся дом на противоположной стороне улицы.

— Вон там.

Все новые книжки тут: Торрент-трекер и форум «NoNaMe Club»

ГЛАВА 10

Александр Кёрнер и Соня Бергер стояли перед двухэтажным домом из красного кирпича.

Вдоль фасада поднималась массивная труба, на вершине которой темнело заброшенное гнездо аиста. В пустых ящиках под окнами стояла дождевая вода, а между бетонными плитами, уложенными вокруг дома, клочьями пробивалась трава.

— Этот Мартин, должно быть, и есть тот самый мальчик из дневника Сабины, — сказала Бергер.

— С чего вы взяли? Она ведь ни разу не назвала его фамилию.

Кёрнер открыл калитку, пересёк лужайку и нажал на звонок.

— В дневнике она пишет, что часто ездила на велосипеде к окраине деревни