Ковчег Иуды - Андреас Грубер

— Вы вообще представляете, что здесь творится? Люди работают в затопленных каналах и залитых очистных сооружениях, питьевую воду затянуло илом, в потоке плавают туши животных, кругом ядовитая грязь. Колодцы заражены. Неужели непонятно, что риск столбняка сейчас в разы выше?

Он прикрыл трубку ладонью.

— Идиот, — пробормотал он.

И сразу заговорил снова:

— Да-да, подождите, пока первые дохлые рыбы начнут застревать в иле или их вынесет из русла. Мы сможем находить и убирать трупы животных только тогда, когда пойдет запах разложения, а тогда будет уже поздно. Через пару дней придется дезинфицировать зараженные колодцы и откачивать воду… Хорошо. К четырнадцати. Будем ждать.

Он с грохотом опустил трубку и крикнул в сторону приемной:

— Сегодня после обеда на прививки придут двадцать человек из Красного Креста!

В ответ донесся измученный стон.

Только после этого врач повернулся к Кёрнеру.

— Чем могу быть полезен?

Прическа у Вебера была все такой же встрепанной, голос — все таким же резким, как накануне. Лицо, изрытое следами акне, удивительно подходило к его жесткой манере держаться.

Кёрнер вошел в тесный кабинет. В стеклянных шкафах громоздились книги и папки-регистраторы, на столе гудел монитор; на экране Кёрнер успел заметить форму ввода какой-то базы данных.

— У нас есть несколько вопросов.

— Великолепно. А вчера вы их задать не могли? — Вебер повел подбородком в сторону приемной. — Там у меня не протолкнуться.

С усилием выбравшись из кресла, он обошел стол. У кулера, стоявшего у стены, налил себе воды в бумажный стаканчик и выпил.

У Кёрнера невольно отвисла челюсть. Такой тяжелой деформации позвоночника он не видел никогда. Вчера, когда врач сидел рядом с ним в машине скорой помощи, это как-то не бросилось в глаза. Теперь Вебер стоял прямо перед ним.

Искривленная спина напоминала ребристый горб гиены. Деформированная грудная клетка отчетливо проступала под белым халатом.

Вебер бросил пустой стаканчик в урну и выпрямился. На миг Кёрнеру почудилось, что сейчас хрустнут позвонки. Врач мрачно посмотрел на него и потер виски.

— У меня голова раскалывается. Давайте покороче. Что вам нужно?

— Вы оформляли свидетельства о смерти детям Крайников, — начал Кёрнер.

— Сабине Крайник, — поправил Вебер.

— Я о тех, кто умер раньше.

Кёрнер присел на край стола.

— Маттиас Крайник умер четыре года назад. Карина — два года назад.

Брови Вебера поползли вверх.

— Значит, вы все-таки взялись за прошлое этой семьи.

— Это наша работа. От чего умерли дети?

— Полагаю, свидетельства у вас уже есть. Тогда зачем спрашивать? В бумагах все написано. Надеюсь, читать вы умеете.

— Хочу услышать это от вас.

Кёрнер смотрел на него спокойно, не мигая.

Вебер сунул руку в карман халата и уставился в потолок.

— Я не скажу вам ничего сверх того, что указано в отчете. Мальчик умер в лавке на главной площади, незадолго до закрытия. Тогда меня вызвал Герер.

Кёрнер вспомнил это имя. В детстве мать часто отправляла его на велосипеде в ту бакалейную лавку за покупками. Герер уже тогда стоял за прилавком и всякий раз совал ему леденцы с колой и шипучие таблетки.

— А Карина? — спросил Кёрнер.

— Девочка умерла в церкви, во время мессы. Остановка сердца. Оба просто рухнули замертво.

— Просто рухнули замертво. Как и Сабина Крайник?

Кёрнер покачал головой.

— В бакалейной лавке, в церкви, в трактире… Что-то здесь нечисто.

Вебер снисходительно улыбнулся.

— И что же именно? В обоих случаях были десятки свидетелей. У детей был порок сердца, они потеряли сознание и умерли. Такое бывает.

— И оба — точь-в-точь в день своего четырнадцатилетия. Поразительное совпадение.

Вебер пожал плечами.

— В медицине бывают совпадения и страннее.

— Например, такое: кто-то распорядился убрать даты рождения детей Крайник из свидетельств о смерти. Вы это хотите сказать?

Врач промолчал.

— Вы подделали даты? — не отступал Кёрнер.

Врач коротко рассмеялся.

— Даты рождения обычно вписывают позже, когда полиция устанавливает личность погибшего. Возможно, в этом случае о них просто забыли.

— Не забыли, — возразил Кёрнер. — Их замазали корректором.

Вебер вскинул на него острый, почти враждебный взгляд.

— Советую прекратить эти разговоры. К чему вы ведете?

— Покажите ваши запасы валиума.

— У вас есть ордер на обыск?

— А он нам нужен?

— Я у вас под подозрением?

— Назовите хоть одну причину, по которой не должны быть.

Сердце Кёрнера стучало с той же глухой яростью, с какой его кулаки вбивались в боксерский мешок. Только сейчас он до конца понял, до какой степени ненавидит этого врача.

И дело было не только в самодовольной манере и не только в наглом, снисходительном тоне. Кёрнер терпеть не мог, когда из него делали дурака.

Тем более теперь, когда он вел расследование убийства.

— Я у вас под подозрением? — повторил Вебер с откровенным вызовом.

— Еще минуту назад — нет. Теперь — да.

Кёрнер прикусил губу. Черт. Не стоило выкладывать все в лоб. Но держать себя в руках он уже почти не мог.

Вебер лишь едва заметно усмехнулся.

— В таком случае попрошу вас покинуть мою практику. Разговор окончен. У меня дела.

Он указал на дверь.

Соня Бергер, до сих пор молча стоявшая за спиной Кёрнера, вынула руки из карманов куртки и негромко откашлялась.

— С теми данными, которыми мы уже располагаем, получить постановление на обыск не составит труда. Прокурор даст устное разрешение немедленно, а письменное вы получите в течение сорока восьми часов.

Вебер усмехнулся.

— Вы знаете закон не хуже меня, молодая женщина. Если вы хотите обыскать мою практику, должен присутствовать представитель врачебной палаты. Попробуйте найти кого-нибудь, кто в такую погоду сюда поедет. Желаю удачи.

Хитер, мерзавец, — подумал Кёрнер и уже раскрыл рот:

— Я…

Бергер мягко перебила его:

— Я понимаю ваши сомнения, господин доктор. Но речь все-таки не о морфии. Валиум не подпадает под закон о наркотических веществах. Мы можем решить вопрос спокойно, без лишнего шума. Но если вам предпочтительнее вся процедура — с прокурором, ордером и врачебной палатой, — мы, разумеется, это устроим. Вам будет удобно, если все начнется сегодня около двух? Как раз к тому времени, когда придут сотрудники Красного Креста на прививки от столбняка.

На висках у Вебера вздулись жилки. Кёрнеру даже почудилось, будто у того за лбом щелкают шестеренки.

— От вас я, пожалуй,