Ковчег Иуды - Андреас Грубер

Иногда Паульсен и сам заражался этой неуёмной весёлостью — особенно когда они встречались в деревенском трактире, а случалось это часто. Диттрих ухаживал за младшей сестрой Паульсена, и потому шахтёры частенько его поддразнивали. Но ни Паульсен, ни его мать не могли бы пожелать девушке лучшего жениха.

Старый Григ, напротив, был крепким, молчаливым шахтёром, проведшим под землёй большую часть жизни. Как и отец Паульсена, Григ ненавидел гору, и всё же не мог от неё оторваться — будто штольни тянули его вниз своей тёмной силой.

И однажды гора заберёт к себе и Грига — и уже не отпустит.

Старик заправил за ухо длинные седые пряди. Сморщенный лоб, небритый подбородок, тощие руки — красавцем его точно нельзя было назвать. К тому же при взрывных работах в шахте осколок лишил его одного глаза. Но повязки он никогда не носил.

— Перед горой мне нечего скрывать, — говорил он.

И потому всякий, у кого хватало смелости, мог заглянуть в пустую глазницу. Григ и впрямь был уродлив, но Паульсен любил его — даже несмотря на то, что товарищ порой упрямился не хуже старой Лизль и никого не подпускал к себе.

— Ну, за дело, — проворчал Григ.

Он придержал дверь, и они вошли. Вход в шахту был тесным и представлял собой всего лишь выступающую из склона будку, похожую на машинное отделение. Пахло маслом и соляркой.

— Удачи в забое!

Подъёмщик остановил клеть; шестерни скрежетнули, и тарахтение двигателя смолкло. Раньше они спускались в шахту в обычной клети. Три года назад в Грайне устроили «людской спуск», и с тех пор вниз их доставлял лифт, но дорога всё равно занимала почти две минуты.

Паульсен повесил непромокаемую одежду на крюк и снял свою бирку с доски спуска. По отсутствующим жетонам он понял, что его смена уже внизу. Григ взял с полки три каски и раздал их.

Мужчины вошли в кабину, которая должна была опустить их на глубину триста пятьдесят метров. Диттрих протиснулся следом; его очки мгновенно запотели. Григ захлопнул решётку и запер кабину.

— Людской спуск! — крикнул подъёмщик и перевёл рычаг.

Двигатель затарахтел, шестерни снова заскрежетали. Ролики пришли в движение, кабина пошла вниз, и их смена началась.

Постепенно свет у входа исчез, и стало темно. Лишь голая слабая лампочка дрожала под потолком кабины. Запах масла и солярки выветривался по мере спуска. Всё сильнее тянуло корнями и сырой землёй.

Григ потёр руки. Паульсен застегнул куртку — чёрную шахтёрскую форму с золотыми пуговицами и семиконечным воротником. Поверх был накинут коричневый плащ с капюшоном.

— Почему вы не подождали меня в столовой? — спросил он.

Он и без того почти знал ответ, поэтому постарался, чтобы вопрос прозвучал небрежно.

— Этот немец ещё там? — Григ демонстративно сплюнул на пол.

— Эрих Гёттман? — крикнул Паульсен, стараясь перекрыть грохот мотора и внезапный лязг решётки.

Ещё несколько минут назад он пил горячий кофе из жестяной кружки вместе с их заграничным гостем. Они говорили об объёмах добычи за последние месяцы.

— Чем он тебе не угодил?

— Григ немцев не любит, — ухмыльнулся Диттрих. — А если по правде, так просто на дух не выносит.

— Мальчишка, ты ничего не понимаешь. — Григ покачал головой.

— И что же именно тебе в Гёттмане не по вкусу? — не отступал Паульсен.

Григ помрачнел.

— Откуда ему знать, сколько угля ещё лежит под выработанным пластом? Говорю тебе: в горном деле он смыслит не больше молодого крота, который роет свою первую нору.

— Но он всё-таки комиссар по разведке из Берлина.

— А в Берлине есть каменноугольные шахты? — огрызнулся Григ.

Паульсен и Диттрих переглянулись, но промолчали.

— Вот именно, — продолжал Григ. — Язык у него подвешен, а толку ни на грош.

Он умел взвинтить себя до предела. Паульсен слишком хорошо его знал и понимал: теперь Григ не угомонится до самого вечера, пока не настроит против Гёттмана всю смену. И ведь, чего доброго, добьётся своего.

Не следовало их знакомить. Какая глупость.

Впрочем, даже без того неловкого разговора в кабинете управляющего Григ всё равно узнал бы о приезде Гёттмана. В шахтёрском посёлке вроде Грайна новости надолго в тайне не оставались.

Григ вцепился сухими пальцами в решётку кабины.

— Залегание пластов здесь неравномерное. Мы это знаем. Но что он смыслит в тектонических нарушениях и смещениях?

— Так объясни ему, — предложил Паульсен.

— У нас восемь участков, а он до сих пор не осмотрел ни одного, — распалялся Григ. — Его интересуют только сроки поставок да рост добычи. Думаешь, я не знаю, о чём вы говорили? Приказ у них один: уголь — ещё больше угля. Сверхурочные, дополнительные смены. Такие слова, как «пылевое лёгкое», для этих важных господ не существуют. Никто из них рук не пачкает.

Ну и денёк предстоит…

Григ был в ярости. В такие минуты наружу прорывалась вся его давняя, слежавшаяся ненависть к «полировщикам столешниц» — так он называл членов правления.

Дипломатом Григ не был. Ни тонкой критики, ни спокойного обмена мнениями он не признавал. Для него существовали только хорошие и плохие: хорошие работали в шахте, плохие — в конторах. Хорошие — внизу, плохие — наверху, потому что сверху всегда легче пнуть тех, кто внизу, заставив их глотать пыль.

Так был устроен простой мир Грига, и так он прожил уже пятьдесят четыре года.

Паульсен не раз спрашивал себя, почему Григ отказался от конторской должности, которую ему предложили после несчастного случая. С его опытом он управлял бы этим хозяйством куда лучше тех, кто ни разу не видел гору изнутри.

Но Григ с пятнадцати лет работал под землёй и всегда сторонился начальства, хотя его знали все и все знали, чего он стоит. Паульсен догадывался, в чём дело. Стоило Григу оказаться перед человеком в пиджаке и галстуке, как у него вставал в горле такой ком, что становилось трудно дышать.

Вместо того чтобы сидеть при дневном свете за письменным столом, Григ предпочитал работать плечом к плечу со своими товарищами в штольне, глотать пыль, сдирать в кровь руки в темноте, губить суставы в сырости и холоде.

И хотя Паульсену было больно смотреть, как Григ чахнет в горѐ, он понимал, какое счастье иметь такого человека в своей бригаде. Грига слушались все. Его слово значило много, потому что опыта у