Первый свет - Линда Нагата

— Это будет просто. — Мне требуется мгновение, чтобы понять, что он снова обращается ко мне. — Нам просто нужно сделать мягкий чехол, который будет облегать механическую ступню, чтобы она плотно сидела в туфле.

— Ну да, — говорю я. — Просто.

Он меня игнорирует, и поделом. Я наблюдаю, как он быстро смешивает вязкую белую жидкость. Он заливает ее внутрь слишком маленьких туфель, наполняя их до краев. Через несколько минут жидкость остывает и превращается в гель, образуя мягкий слепок внутренней части обуви. Джоби несет слепки к 3D-принтеру, сканирует их в память, а затем увеличивает размер цифрового изображения, чтобы он соответствовал моим новым ногам. Затем он вытаскивает изображение моих ступней из своих чертежей, накладывает его на слепки туфель, а затем вычитает разницу, оставляя изображение полого мягкого носка. Он дает 3D-принтеру команду распечатать его и спрашивает меня, не хочу ли я сыграть партию в бильярд.

На следующий день в полдень я жду в тени больничного портика, пока за мной заедет Лисса. На мне моя повседневная форма и новые туфли большого размера. Посетители приходят и уходят с парковки. Некоторые поглядывают на меня, несколько человек мимоходом кивают, но никто не пялится. Мои ноги и ступни скрыты, и всё, что видят окружающие, — это обычный солдат.

В моем оверлее появляется миниатюра аватара Лиссы — «Я здесь» — в тот момент, когда белый арендованный седан проезжает пост охраны в начале подъездной дорожки.

Я ухмыляюсь, машу рукой и беру свою небольшую спортивную сумку. Когда она заезжает под портик, я вижу ее через лобовое стекло. Ее глаза округляются, а рот приоткрывается от шока.

— Они тебя починили, — изумленно говорит она, когда я сажусь на пассажирское сиденье.

Я наклоняюсь и забираю свой поцелуй. Очень серьезный поцелуй. Затем я смотрю ей в глаза и говорю:

— Я договорился о раннем заезде.

Она словно затаила дыхание, поэтому просто улыбается и переводит коробку передач в режим драйв, пока я диктую GPS, куда мы едем.

Жизнерадостная пожилая женщина на стойке регистрации оформляет наш заезд. Поскольку у нас только две небольшие сумки, мы поднимаемся в номер одни. Я провожу ключ-картой по сенсорной панели, дверь отпирается, открывая вид на настоящий дворец. Дорогая мебель со вкусом расставлена на толстом ковре, повсюду дизайнерские штучки, живые цветы стоят в двух вазах, а стены украшают произведения искусства.

— Ого, персонал в Келли знал, о чем говорил, когда отправил меня сюда!

Лисса радостно вскрикивает, сбрасывает сандалии и танцует по гостиной, кружась, ее юбка взмывает, как лепестки цветка, вокруг ее красивых ног. Снаружи послеполуденное солнце сверкает бриллиантами на поверхности озера Трэвис. Это прекрасный вид, но она плотно задергивает жалюзи.

— Ничего, кроме нас, — говорит она. — Не существует ничего, кроме нас.

Я хочу ее так сильно, что боюсь причинить ей боль. В первый раз — это просто животная потребность. Я неуклюж, поначалу не знаю, как двигать ногами, и всё это выглядит до смешного нелепо. Но всё быстро заканчивается, и мы пробуем снова... и снова.

Спальня — это пещера вне времени. Мы лежим вместе на огромной кровати с кремово-белыми простынями. Я смотрю, как поднимается и опускается ее грудь, пока она тихо дышит в полудреме. Я чувствую, как ее красивый пальчик на ноге прижимается к плоской серой металлической кости моей голени, и задаюсь вопросом, как она может это выносить, но не спрашиваю. Остановите этот мир, думаю я. Здесь. Сейчас.

Зачем мне когда-либо могло понадобиться что-то большее?

Она делает глубокий вдох и открывает глаза. Они смотрят в мои.

— Я боюсь того, что будет дальше, — шепчет она. — Каково это будет, когда я потеряю тебя.

— Ты меня не потеряешь.

Но серые кости уже лежат в нашей постели, и мы оба знаем, что сдержать это обещание не в моих силах.

— Шесть недель, — шепчу я ей.

Понедельник, предрассветный час. Мы припаркованы под больничным портиком, соприкасаясь головами, собираясь с духом, чтобы попрощаться. Иконка черепной сети в моем оверлее светится — значит, она работает, чтобы поддержать мое настроение, — так что, полагаю, можно чувствовать себя еще хуже, чем сейчас.

— Если я смогу позвонить тебе раньше, я позвоню, но особо не рассчитывай.

— Они хотят играть с твоим разумом.

— Лисса...

— Они хотят превратить тебя в робо-солдата, — настаивает она сердитым шепотом, словно кто-то снаружи машины может ее услышать. — Это единственная причина изолировать тебя. Они попытаются сломать твою этику и твои ценности, чтобы заменить их новой системой. И ты уязвим. Ты даже не уверен, человек ли ты всё еще.

— В этом и заключается суть тренировок. Они хотят, чтобы я интегрировался с протезами, чтобы воспринимал ноги, черепную сеть и даже голос Дельфи как часть себя, а не как нечто, о чем мне нужно думать или из-за чего нужно комплексовать, — потому что такие сомнения могут замедлить меня.

Она смотрит на меня взглядом, который ясно говорит, что я жалкий глупец.

— Им плевать на то, что для тебя лучше, Шелли. Ты — эксперимент, и они захотят проверить пределы того, на что ты способен.

Я вздыхаю и откидываюсь на спинку сиденья, но моя рука всё еще крепко сжимает ее. Я не хочу ее отпускать.

— Ты, наверное, права. Но я прошел через Дассари, пройду и через это. — Затем я спрашиваю, потому что мне нужно это знать: — Ты останешься со мной, Лисса?

Ее рука сжимает мою крепче.

— Я не знаю, как мы сможем всё это наладить.

— Я тоже не знаю, но я хочу попытаться.

Я слышу ее тихий вздох.

— Звони мне, когда сможешь. Посмотрим, как всё пойдет.

Я должен бы почувствовать облегчение от того, что она меня не бросает, но ее нерешительность ощущается как отказ. Я пытаюсь скрыть свой гнев, но она всё понимает.

— Шелли, дело не в тебе. Ты же знаешь, я тебя люблю.

— Ты просто хотела бы, чтобы это было не так.

Она смотрит прямо мне в глаза; ее взгляд не дрогнул, когда она спрашивает:

— С какой стати мне хотеть любить солдата? Зная, что тебя отправят на задание на шесть месяцев, на год или больше? Зная, что ты всегда в опасности? Кому, черт возьми, этого бы захотелось, Шелли?

— Дело не в этом. Ты должна хотеть меня.

— Я и хочу. В этом-то и проблема.

Она доказывает наличие проблемы еще одним долгим поцелуем, прежде чем мы шепотом прощаемся. Я выхожу из машины и смотрю,