Первый свет - Линда Нагата

Я фиксирую взгляд на иконке Лиссы, и мой оверлей пропускает к ней звонок. Через несколько секунд в моих ушах раздается ее голос.

— Привет, Шелли. — Она звучит удивленно и немного тревожно. Это не наше обычное время для разговоров.

— Лисса, я знаю, что ты на работе...

— Не переживай.

— Я только что получил приказ. Меня переводят.

— О боже. Когда? Куда?

— В понедельник.

— В понедельник?

— Я еду недалеко. Просто в какой-то киберлагерь к западу от Остина. Но это будет шесть недель без каких-либо контактов с внешним миром.

— Они имеют на это право?

— Это армия. Они могут делать то, что хотят.

— Но ты же говорил, что получишь отпуск!

— Не сложилось. Может, не хватило времени. Может, они боятся, что если выпустят меня на улицу больше чем на пару дней, я разозлюсь на какого-нибудь придурка и вышибу из него дух своими новыми кибернетическими улучшениями.

— Это не смешно.

Я делаю глубокий вдох. Сейчас или никогда.

— Мне дали увольнительную на выходные.

— Что это значит?

— У меня выходные. Я могу уйти из больницы. Но я должен оставаться в окрестностях Сан-Антонио, так что не смогу прилететь в Сан-Диего...

— Ты бы всё равно не прошел контроль в аэропорту со всем этим железом.

— Ха, да. Никогда об этом не думал. Но Лисса, ты можешь приехать сюда. Мы можем снять номер в отеле.

Она молчит несколько секунд. Затем спрашивает:

— А как же твой оверлей?

И я знаю, что сейчас выиграю.

— Об этом нам беспокоиться не нужно. Когда я в увольнительной или в отпуске, запись прекращается. Это всегда было прописано в контракте. GPS будет работать, но на этом всё. Так что приезжай. Пожалуйста. Завтра. Меня отпустят в полдень.

— Завтра пятница, — удивленно говорит она.

— Да. У меня длинные выходные. У нас будет время до утра понедельника. Пожалуйста, Лисса. Пожалуйста, пожалуйста, приезжай.

Она тихо, гортанно смеется.

— Шелли звучит голодным.

— Шелли просто умирает.

— Ладно, малыш. Сними нам номер в отеле. Я заберу тебя из больницы в полдень. А теперь брысь. Мне нужно поговорить с начальницей и забронировать билеты.

Масуд назначил ежедневную оценку моих успехов, поэтому каждый день в 14:00 у меня по расписанию физиотерапия, но до этого времени я предоставлен сам себе. Так что я возвращаюсь на свой этаж и пристаю к медсестрам с просьбой посоветовать по-настоящему хороший отель. Они с удовольствием включаются в игру, и вскоре мы сходимся на роскошном люксе с видом на озеро Трэвис.

Затем я удаляюсь в свою палату и достаю повседневную форму, которая висит в шкафу с самого дня доставки. Если всё пойдет хорошо, на этих выходных одежда мне особо не понадобится, но мне нужно в чем-то выйти из больницы — и я знаю, что у какого-нибудь зоркого начальника в цепочке командования случится аневризма, если меня увидят выходящим из госпиталя в одной лишь армейской футболке и шортах.

Поэтому впервые я примеряю форму.

Сидит она безнадежно. Уверен, Масуд знает мой новый рост до миллиметра, а вес — до грамма, но между его записями и моим профилем для формы явно произошла какая-то нестыковка. На мне одежда, сшитая для человека, которым я был раньше.

Глядя на мешковатую форменную рубашку в маленькое зеркало в ванной, я осознаю, как сильно похудел. С брюками дело обстоит еще хуже. Они выглядят пустыми там, где болтаются поверх моих титановых костей, и, учитывая, что мои ноги стали как минимум на два дюйма длиннее, чем раньше, брюки оказались слишком короткими. То же самое и с туфлями. Мои новые ступни длиннее от пятки до носка, чем их прежняя органическая версия, а еще они у́же.

Раздражение заползает в мозг. Я сразу же заказываю брюки подлиннее, но не представляю, что делать с туфлями — не то чтобы мне теперь вообще нужна была обувь, но она часть формы, а я никогда не слышал об исключениях в уставе для солдат с кибер-ступнями.

Я снова переодеваюсь в футболку и шорты и, держа туфли в руке, выхожу из палаты, ловя пару любопытных взглядов от посетителей на этаже и улыбки медперсонала. В лифте я еду вместе с гражданской семьей: папа, мама и две маленькие девочки. Родители смотрят на стены, а девочки с широко раскрытыми глазами изучают мои ноги робота. Надеюсь, им не будут сниться кошмары.

Лифт едет только до первого этажа. Военному полицейскому приходится использовать свой ключ-карту, чтобы пустить меня в подвал. Я прохожу мимо морга к лаборатории Джоби и дергаю ручку, но дверь закрыта и заперта. Я стучу. Проходит несколько секунд, затем я слышу поворот ключа. Я снова дергаю ручку, и на этот раз дверь распахивается.

Никого нет. Я толкаю ее шире, и через всю комнату ко мне устремляется топот шагов. Ноги. Отдельно стоящие ноги робота, короче моих, соединенные над коленями грубой перекладиной. Джоби сидит скрестив ноги на ковре в центре комнаты и с помощью контроллера управляет этой чудовищной маленькой игрушкой. Он заставляет ее отбивать чечетку вокруг меня, пока я иду через комнату, но я отказываюсь впечатляться.

— Мои туфли не подходят.

— И что? Возьми на размер больше.

— Ни одна человеческая обувь не налезет на эти ступни.

Он тычет в кнопку на контроллере, и ноги робота прекращают свой радостный танец, тихо замерев на краю ковра. Он хмуро смотрит на мои ступни, а затем бросает на меня свирепый взгляд.

— Глупо носить обувь. Твои ступни гибкие. Они созданы для захвата. Если ты запрешь их в туфлях, ты потеряешь эту функцию.

— Я ценю усилия, которые ты в них вложил. Я уже говорил — ты чертов гений, — но это армия. Я должен быть в форме.

Он надувает губы. Но ему платят те же люди, что и мне. Он понимает.

Бросив контроллер на ковер, он поднимается с бесконечно усталым вздохом и забирает туфли из моих рук.

— Привет, Бекки. — Он поднимает туфли и смотрит на них. — Видишь это?

Он говорит не со мной, телефона у него в руках нет, и дальновизоры он не использует.

— Эй, — говорю я, — у тебя есть оверлей?

Он подмигивает мне.

— Ты не единственный киборг в этих краях.

Я впечатлен. Это первый раз, когда я осознанно встречаю кого-то еще, кто им пользуется.

Бекки он говорит:

— Мне нужны такие же туфли, чтобы подошли на ступню длиной 286 миллиметров от носка до пятки... Да, они нужны мне сейчас.