И она поблагодарила богов - Юсси Адлер-Ольсен

подростки. Она рассуждала об их совместном будущем, будто оно уже было предрешено, а затем в череде почти ритуальных жестов гладила его лицо, мурлыкала как кошка, смеялась, пела, то манила его к себе, то ускользала прочь в этой бесконечной, дразнящей игре.

И вот снова наступил понедельник. Хелен уехала домой ночью, и пустота, оставшаяся после нее, не тяготила его.

Петер де Бур посмотрел на часы. Не прошло и часа с тех пор, как Никки Ландсаат посадили в такси до Схипхола. Она выглядела заспанной и взволнованной, когда вошла в его кабинет в пять минут седьмого утра, но ее предложения оказались вполне дельными.

Линда Якобс проверяла погоду в Джакарте через интернет, а Аннеке Янссен пудрила побитое лицо Никки Ландсаат, уверенной рукой профессионала восстанавливая тот золотистый оттенок кожи, которым природа одарила эту девушку. Ни одна из них не нашла повода расспросить о причинах расплывающихся кровоподтеков.

Когда позже Петер изложил руководству свое решение о том, что фирму в многомиллионной сделке на другом конце света будет представлять практически неопытная стажерка, никто не выказал восторга.

Магда Баккер сомневалась, что «девчонка» сумеет придерживаться намеченного плана, а Томас Клейн позволил себе назвать Петера сумасшедшим и в том же духе, вполне предсказуемо, выдвинул кандидатуру Маттейса Бергфельда как более подходящую для этой задачи.

После собрания Томас Клейн отступил к дальней стене кабинета с угрюмым взглядом. — Не думаю, что Бенджамин Холден обрадуется, если ему расскажут, как ты доверяешь будущее «СофтГоу» неопытной девчонке. Как ты вообще представляешь себе, что двадцатисемилетняя соплячка будет вести переговоры о поглощении компании стоимостью в десятки миллионов с капризным владельцем фабрики, который старше ее в два раза? С чего ты взял, что мусульманин с Явы вообще станет разговаривать с женщиной? Если хочешь знать мое мнение, с Никки Ландсаат во главе у нас нет ни единого шанса, ничего не выйдет. Он выставит ее за дверь задолго до того, как она успеет выдать все свои глупости!

Последнее слово эхом отозвалось в кабинете, прозвучав как личное оскорбление, но Петер спокойно выдержал его неодобрительный взгляд. — Маде Кабибарта — индуист, Томас. Балийский индуист, а это меняет дело. У балийских мужчин нет трудностей с ведением деловых переговоров с женщинами.

— Ой, да ладно тебе, Петер, что за ерунда? Ты понизил Маттейса за то, что он был дотошен и осторожен, какими нам и надлежит быть, и я считаю это решение сомнительным. А теперь ты закрываешь глаза на все то, чему нас учил, и надеешься, что время чудес еще не прошло. По-моему, такое отношение губительно для компании.

— Чушь! — Он твердо посмотрел на Томаса Клейна. — Не забывай, что твой обожаемый ассистент едва не выбросил в помойку одиннадцать с половиной миллионов гульденов.

Крупный мужчина в ответ лишь покачал головой. Разумеется, его было не пронять.

— То дело мы спасли, а теперь играю я, а не Маттейс. Так честнее, не согласен?

Томас Клейн прищурился: — Я узнаю этот блеск в твоих глазах, Петер, и знай, что мне он совсем не нравится.

— Что ты имеешь в виду?

— Точно так же ты выглядел, когда вернулся из Штатов с Келли на буксире.

— Вот как? — Петер почувствовал, что этот удар попал точно в цель. — На что ты намекаешь?

Клейн редко раскрывал карты. Сейчас его лицо покраснело. Не от скрытого раздражения и не от вспыхнувшей настороженности — оно просто стало красным.

Петер постоял мгновение, обдумывая вопрос. — Ты намекаешь, Томас, что у меня здесь двойной интерес и я положил глаз на Никки Ландсаат? — спросил он.

— Среди руководства ходят слухи. Роб Слоотс напомнил всем нам, что в прошлом году обанкротился гигантский «Бэрингс Банк» только потому, что наивные боссы отправили зеленого юнца в Индонезию и Сингапур вести их дела.

— Роб Слоотс утверждает, что я наивен?

Он пожал плечами: — Ван дер Хаут посмеялся над некоторым сходством имен.

— Что ты имеешь в виду?

— Придурка, который пустил «Бэрингс Банк» ко дну, звали Ник Лисон. Ник Л. и Никки Л. — немного пугающе, не так ли?

— Гораздо более пугающе то, что мои сотрудники пускаются в мистические сравнения вместо того, чтобы поддержать молодого коллегу.

— Ой, забудь. — Клейн повернулся к стене. — Послушай, Петер, может, все-таки вернешь Маттейса в руководство? Он отлично помогает разгрузить дела.

— Нет, Томас, не верну.

Он задумчиво кивнул: — А Хелен знает, что ваши отношения подходят к концу?

Петер сделал пару шагов к Клейну: — Закрой тему!

— Ладно. — Его тон стал тише, но губы все еще выражали крайнюю провокацию. — Но разве это не правда, что Хелен тоже скоро окажется выброшенной за борт?

— Тоже?.. Послушай, что за каша у тебя в голове?

— Послушай, Петер, у нас проблемы. У нас серьезное дело, так? Кое-какие американцы рассчитывают озолотиться на том, что ты в свое время не уберег собственную жену — именно так они на это смотрят. И сейчас ты снова что-то затеваешь, я это отчетливо чувствую. — Он позволил себе усмехнуться. — Но момент, поверь мне, не самый подходящий. Не лучше ли тебе остыть?

Клейн медленно вздохнул, его глаза стали бульдожьими. Коротко подстриженная, аккуратная седеющая щетина придавала лицу выражение несокрушимой решимости и авторитетности.

На мгновение Петер опешил. Если Томас Клейн и вправду был на содержании у «Лоусон и Миннивер», то свою игру он вел чертовски искусно. — Сделай одолжение, не вали все в одну кучу, Томас, ладно? Мне не в чем винить себя касательно гибели Келли, заруби себе это на носу. И в любом случае, ты не получишь Маттейса обратно в руководство, как бы тебе этого ни хотелось. Что же касается Никки Ландсаат, то она выполняет поручение всей компании, а потому имеет право на полную поддержку и доверие каждого сотрудника. — Он положил руку на плечо Клейна, почувствовав сквозь тонкую ткань рубашки, какая прохладная у того кожа. — А мои отношения с Хелен тебя не касаются.

В доме в Харлеме по-прежнему пахло Хелен. Диванные подушки все еще сохраняли ее форму.

Он открыл пару окон, чтобы хорошенько проветрить комнаты, ослабил галстук и вышел из гостиной.

Яркий свет заливал квартиру Мари тен Хаген, мягко ложась на стены. Она сидела наготове в своем углу — вероятно, уже не первый час — и явно постаралась привести себя в порядок. Ее глаза были