«Килл-сити»-блюз - Ричард Кэдри

на главную дорогу. Я пытаюсь решить: сжечь машину Тедди или столкнуть в океан, когда слышу позади себя гудок. Высовываю руку из окна и подаю знак сигналящему объезжать меня, но тот автомобиль просто продолжает сигналить. Это вишнёво-красный мустанг конца шестидесятых. Скорее всего, принадлежит ребёнку какой-нибудь кинозвезды. По крайней мере, это не коп.

Когда дорога расширяется настолько, что появляется приличная обочина, я съезжаю, чтобы пропустить тот автомобиль. Меньше всего мне хочется привлекать внимание, когда моё пальто перепачкано кладбищенской землёй и кровью другого человека. Представьте мою неописуемую радость, когда тот автомобиль съезжает на обочину следом за мной. Я достаю пистолет и перекладываю его в карман пальто.

Выхожу и жду. Свет фар другого автомобиля бьёт мне в глаза, но я слышу, как открывается водительская дверца и кто-то направляется в мою сторону. Это женщина, и она идёт целенаправленно. Я вижу лишь её силуэт. Она на шпильках. Я взвожу курок пистолета.

— Я не всегда рассчитываю на признательность, но неужели в здешних местах девушка не может просто поздороваться без того, чтобы каждая нервная Нелли[83] срывалась на ней? Вы, парни, и правда любите свои пушки.

Мне знаком этот голос.

— Мустанг Салли?

Она встаёт между мной и светом фар, и я наконец-то вижу её лицо. Она улыбается, понимая, как сильно напугала меня. Я улыбаюсь в ответ.

— Ты что, надел на себя сегодня чувство вины? — спрашивает она.

— Не вины. Просто устал. Похоронил одного парня у Тедди Остерберга. А ты что здесь делаешь?

— То же, что и всегда. Езжу.

Мустанг Салли — сильфида автострады. Королева дорог, дух, который в том или ином виде существует с тех пор, как первые люди оставили на земле первые грязные колеи своими ногами, а затем и повозками. Она колесит по дорогам Лос-Анджелеса каждый день 24/7, останавливаясь лишь когда бродяги вроде меня приманивают её подношениями в виде сигарет и уличной еды. Но сегодня она остановила меня.

— Рад тебя видеть. Ещё раз спасибо, что помогла в прошлый раз.

— Помогла попасть в Ад или уберегла от того, чтобы тебя сбили, когда ты вернулся?

— Я благодарен за первое и чрезвычайно благодарен за второе.

Она с минуту молчит. Не я остановил её, но она всё же дух, который нуждается в подпитке. Я достаю самое похожее на подношение из того, что у меня есть. Полпачки «Проклятия».

— Это всё, что у меня есть. Я не ожидал встретить тебя.

— Всё в порядке. Я в свою очередь, тоже не ожидала тебя встретить, но судьба, — говорит она и нюхает пачку.

— Должно быть, мощная штука.

Выстукивает сигарету и подносит к губам. Я достаю зажигалку Мейсона и даю ей прикурить.

— Так вот что сейчас курят в Аду. Одно поклонявшееся мне когда-то племя — кто же это были? — любило посыпанный волчьим помётом шалфей, так что, полагаю, в своё время я курила и кое-что похуже. Итак, чем я могу помочь тебе сегодня?

Я развожу руками. Салли морщится и смахивает с моего плеча кладбищенскую грязь.

— Я не искал тебя. Ты остановила меня.

Она качает головой.

— Пораскинь мозгами. Ты на этой дороге. Я на этой дороге. Духи и смертные не просто так без какого-либо смысла сталкиваются друг с другом у «Стакис»[84]. Итак, мы обменялись любезностями. Ты уплатил мне это нелепое подношение. Все формальности соблюдены. Что у тебя на уме?

Сначала я не знаю, что сказать, а потом до меня доходит.

— Я собираюсь в «Килл-сити».

— Ты и вправду посещаешь самые интересные места. Зачем?

— Мне нужно найти одного призрака.

— Наверное, это подходящее место для них. Сколько людей там погибло?

— В результате последнего инцидента плюс-минус сотня человек.

— Так в чём проблема?

— Я ничего не знаю ни об этом месте, ни куда мы направляемся. У нас есть проводник, но я ему не доверяю. Я не знаю, как быть.

Салли затягивается «Проклятием», глубоко втягивая дым в лёгкие, как завзятый адовец.

— Дело в том, что «Килл-сити» — не моя стихия. Я девчонка открытых дорог, а этот город — настоящий лабиринт. Знаком с духами таких мест?

— Нет.

— Я знаю нескольких, но они ничем не помогут. От них голова идёт кругом, как от клоунов в машинке для сушки белья.

— Скажешь что-нибудь мудрое, прежде чем я сяду в машину?

Она медленно покачивает головой.

— Ты мог бы поставить на приборную панель одну из маленьких статуэток святого Христофора.

— Ты единственная странствующая святая, в которую я верю.

Она улыбается. Пока мы беседуем, мимо нас проезжает несколько машин. Можно подумать, что, стоя здесь посреди ночи, мы должны привлекать внимание зевак. Но никто не притормаживает и даже не смотрит на нас. Мы словно невидимки.

— Я могу сказать тебе то, что говорю любому на твоём месте. Когда заблудишься, а ты обязательно заблудишься, продолжай идти и не останавливайся, пока не дойдёшь до конца дороги. Там обязательно что-нибудь будет, даже если не то, что ты ищешь. А что-нибудь всегда ведь лучше, чем ничего?

— Зависит от того, насколько острые у этого чего-нибудь зубы.

Она выпускает дым и бросает «Проклятие» на землю, растаптывая его туфлей.

— Жаль, что больше ничем не могу помочь, — говорит она.

— Салли, я всегда тебе рад.

— Я имею в виду, мне действительно жаль. Я дух земли. Надвигается что-то плохое, и если оно доберётся сюда, то съест меня, как спелый персик. А мне этого не хочется. Я люблю свои дороги и забавных людей, которых встречаю на своём пути. Однажды я спасла тебя. Теперь ты собираешься отплатить мне тем же, верно?

— Сделаю всё, что в моих силах.

— Это всё, о чём может просить леди. Увидимся, мистер Старк.

Она поворачивается и направляется обратно к своей машине.

— Увидимся, Салли. Езжай осторожно.

Это вызывает у неё смех. Она заводит двигатель «Мустанга» и с визгом шин выезжает обратно на дорогу.

В игре убей-или-будь-убит некоторые дни бывают более трудными, чем другие. Некоторые — более странными. Этот день мог бы установить несколько новых рекордов.

Я просыпаюсь около полудня и начинаю обзванивать всех, приглашая прийти в пентхауз к трём часам. Мы с Кэнди потратили битый час, переставляя мебель так, чтобы диван, прикрывающий теперь большое кровавое пятно от Деклана, не выглядел слишком уж не